Никто не выйдет отсюда живым

Джим и Памела жили хорошо, почти так же хорошо, как она потом рассказывала. Из-за того, что много времени они проводили в машине и в маленьких гостиничных номерах, у них возникали мелкие ссоры, но удовольствие от поездки все окупало. Даже когда Джима с Памелой надул на сотню долларов англоговорящий араб, пообещавший им огромную дозу конопли, они не особенно расстроились.

Из Танжера они поехали на юг по атлантическому побережью в Касабланку, затем в глубь материка, в Марракеш. Они ели прекрасную еду, пили местные вина и снимали все на кинокамеру «Супер-8», которую купили перед отъездом из Парижа. Сдав машину, на первой неделе мая они прилетели обратно в Париж. Их путешествие длилось около трех недель.

Несколько дней их квартира была занята, и поэтому они переселились в «L'Hotel», престижную гостиницу на Левом берегу, двадцать пять шикарно обставленных номеров которой пользовались большим спросом у приезжих рок-звезд – их привлекало то, что однажды здесь останавливался Оскар Уайльд. Вскоре поползли слухи об очередных кутежах Джима; во время одного из них он выпал из окна второго этажа гостиницы. Якобы он приземлился на крышу машины, вскочил и, отряхнув пыль, как ни в чем не бывало пошел по улице искать, где бы выпить.

Жизнь на Левом берегу, в Сен-Жермене, в некотором роде возвращала Джима на бульвар Санта-Моника, где находились все знаменитые бары. «Cafe de Flore» и «Deux Magots», где однажды пили Сартр и Камю. «La Coupole», где на колоннах сохранились рисунки Пикассо, Клее, Модильяни и многих других художников, – рай для ценителей «ар деко», где однажды устраивали прием Скотт и Зельда[64]. (Джим говорил, что это место было похоже на «Ratner’s», магазин деликатесов в Нижнем Ист-Сайде Нью-Йорка.) Для французской армии au courant[65] самыми крутыми «андеграундными» клубами были недавно открытые «Le Bulle» и любимая Джимом серия подвальчиков под названием «Rock’n’Roll Circus».

Шесть-восемь месяцев назад «Circus» был самым правильным клубом Парижа, подобно «Whiskey» в Лос-Анджелесе: шумным, с хорошими группами и хорошей аппаратурой, дорогим, с акцентом на выпивку, с шоу-бизнесом на грани аморального. Но уважаемым. «Led Zeppelin», Ричи Хэйвенс и Джонни Уинтер джемовали в этом клубе, здесь выступали некоторые участники «Beach Boys». Но к весне 1971 года клуб стал местом торговли героином, которое часто посещали профессиональные обитатели дна: проститутки, воры, сутенеры. Диск-жокей, который в начале года крутил записи в клубе, а затем перешел в «Le Bulle», американский эмигрант по имени Кэмерон Уотсон, описывал «Circus» как «холодную индейку на танцплощадке». Джиму это, конечно же, нравилось. От фальшивой грязи к реальной грязи. Для Моррисона это не обязательно означало шаг вниз.

В конце первой недели мая, в пятницу, седьмого числа, Джим был в «Circus» – напился и дебоширил, пока не дошел до того, что начал швыряться подушками и крушить мебель. Очевидно, его не узнали, поэтому схватили и выкинули на улицу. Молодой французский студент по имени Жиль Йепремиан увидел Джима, когда тот устроил перебранку с вышибалой клуба.

– Ниггеррр…

Джиму надоело орать, и он пошел ловить такси. Таксист отказался везти его. Он подошел к другой машине, но ему снова отказали. Он опять начал кричать. Жилю, который практически не понимал по-английски, показалось, что Джим кричал: «Я хочу мяса! Я хочу мяса!»

Жиль узнал Джима и подошел к третьему таксисту, уговорив его подвезти их. Но когда машина ехала по мосту через Сену, Джим настоял, чтобы его высадили. Ему захотелось искупаться. В предрассветном тумане прогуливались двое французских полицейских – их плащи и форменные фуражки образовывали узнаваемый силуэт.

– Сраные свиньи! – выкрикнул Джим и плюнул. Затем заорал снова: – Сраные свиньи!

Флики продолжили свой обычный обход laissez-faire[66], а Жиль впихнул Джима в другое такси и отвез его на квартиру своего друга, Эрве Мюллера, который жил в семнадцатом округе рядом с площадью Звезды. Таксист остался недоволен чаевыми, и Джим швырнул в него целую горсть монет. Когда они поднялись на пять лестничных пролетов, Джим прошептал: «Ш-ш-ш-ш-ш… Нам нужно вести себя тихо».

Двери им открыла симпатичная миниатюрная эмигрантка из Чехословакии по имени Ивонна Фука:

– Да?

– Я тут привел кое-кого. Я встретил его рядом с «Rock'n'Roll Circus», – сказал Жиль.

Ивонна всмотрелась в помятую фигуру, перевесившуюся через перила за спиной у Жиля. В то время Ивонна работала арт-директором одного из ведущих французских журналов о рок-музыке, «Best». Ее друг Эрве, вместе с которым она жила в этой большой квартире, состоявшей из комнаты, кухни и ванны, был журналистом того же издания. Она узнала Джима и велела Жилю завести его внутрь.

Джим, шатаясь, вошел в дверь, безвольно раскачивая головой из стороны в сторону, направился к кровати, снося все на своем пути. Наконец он доплелся до кровати и рухнул на нее. После этого он проспал почти до полудня, когда все и представились друг другу.