Никто не выйдет отсюда живым

Джим и Фил только начинали учиться работать с камерой, светом, звуком и монтажом, но даже новичкам в кинематографической школе требовались задействовать все свои знания и воображение, чтобы создать фильм. Не длинный, не сложный, даже не обязательно хороший – целью было ознакомить студентов с их рабочими инструментами. На самом деле Фил не снял фильм, но выполнил поставленную задачу: его наняли несколько аспирантов с психологического факультета, которые снимали в условиях повышенной секретности фильм, который предназначался для хранения в сейфе факультета. В картине фигурировали мужчина и женщина, оба обнаженные, которые имитировали сексуальные позы и движения. С помощью Фила Джим получил отснятые кадры и склеил из них сцену с бурным финалом, в качестве саундтрека использовав концовку «Болеро» Равеля. На съемках студенты немало позабавились, но большинство доцентов и профессоров были вне себя от гнева. Джиму объявили, что он заслуживает низшей оценки, зачислили его в ряды нарушителей спокойствия, и на следующий семестр он был записан на курс специальных практических занятий с «проблемными студентами».

Показы ученических работ проходили дважды в год, по окончании семестра практических занятий. Более регулярно, обычно пятничными вечерами, шли другие кинопоказы. Приглашенные профессионалы с расположенных поблизости «фабрик грез» показывали свои фильмы, а затем выходили для дружеского – по крайней мере, они так думали – обсуждения. Вскоре эту программу прикрыли, потому что студенты беспрестанно измывались над преподавателями.

Зачинщиком беспорядков на этих просмотрах был студент, по всеобщему мнению, самый мрачный, шумный и циничный, еще один друг Джима, четвертый «гороховый шут» Золотого века, болтливый светловолосый Мефистофель по имени Феликс Винейбл. Феликс любил выпивку, «колеса» и разговоры ночи напролет, и этим он напоминал Джиму Дина Мориарти, одного из героев книги «В дороге». Тридцатичетырехлетний Феликс был самым старшим студентом кинематографической школы. До поступления в Калифорнийский университет он тринадцать лет менял места работы, долгое время водил автобус, затем строил корабли. Большинство мест его работы находились в районе Сан-Франциско, где он учился в Университете Калифорнии в Беркли с 1948 по 1952 год, но диплом так и не получил. Его с готовностью взяли в Калифорнийский университет, возможно, отчасти из-за того, что его оценки были интригующими – пополам «пятерок» и «единиц», а возможно, из тех соображений, что если человек в тридцать два года хочет получить диплом, нужно предоставить ему такую возможность.

Как и Джон Дебелла, Феликс любил говорить о себе, но его рассказы были не такими хвастливыми, зато более смешными. Феликс не считался таким интеллектуалом, как другие близкие друзья Джима по университету, но их отношения были тем не менее тесными. Стентон Кей, который взял Феликса на главную роль в одном из своих фильмов, полагал, что в основе этих отношений лежало психологическое сходство.

– Я чувствовал, что Феликс распадается как личность, не имея никакой определенности или индивидуальности; он был старше и поэтому ощущал на себе насильственное давление общества. Он был бессилен практически до полного изнеможения. Его постоянно преследовала тревога. И таким же был Джим. Я видел его глубокий нигилизм, чувство отчаяния куда сильнее моего. Может, это был гнев, может, оттуда и приходило отчаяние.

«Вуайерист, – пишет Джим в одном из своих дневников, – это мрачный комедиант. Он омерзителен в своей темной анонимности, в своем тайном вторжении». Затем он продолжает описывать угрозы и возможности этого скрытого партнерства, установленного с не подозревающим об этом человеком.

Подобных записей были сотни. Некоторые из них будут опубликованы четырьмя годами позже, сначала на личные средства, затем издательством Саймона и Шустера под названием «Властители: Заметки о видении». Пока Джим учился в Калифорнийском университете, они всплыли в качестве работы по киноэстетике. Он еще пока не умел снимать фильмы, поэтому думал и писал о кино как об искусстве: «Притягательность кино кроется в страхе смерти». Страницы этих тетрадей содержали немало информации о кинематографии, в основном почерпнутой от Джона Дебелла.

На других страницах Джим сражался за определения. Изображения магии, насилия, секса и смерти заполнили его дневники подобно черной реке. Кеннеди был убит «вредоносным взглядом» снайпера, и его убийца Освальд обрел рай, «поглощенный теплым, темным, беззвучным брюхом физического театра». Эдип выступал на этих страницах с такими словами: «Можно смотреть на вещи, но нельзя попробовать их на вкус. Ты можешь ласкать свою мать только глазами». Казалось, чем больше Джим видел, чем больше набирался опыта, тем больше он писал, и чем больше он писал, тем больше понимал.