Никто не выйдет отсюда живым

В своих дневниках Джим обнажался, выставлял свою душу на всеобщее обозрение. «Я не выйду к вам, – писал он. – Это вы должны прийти ко мне. В лоно моего темного сада, откуда я подсматриваю за миром. Туда, где я могу в своем воображении создать вселенную, которая будет соперничать с реальностью».

1964 год приближался к концу. После исторического похода в Индийском океане с целью демонстрации силы и участия в инциденте в Тонкинском заливе у берегов Вьетнама капитан Моррисон провел на борту «Bon Homme Richard» последнее соревнование по отжиманию среди офицеров (в нем всегда побеждал он сам), передал авианосец под командование другого капитана и начал собирать вещи для нового переезда, на этот раз – в Лондон, где ему предстояло служить под началом главнокомандующего военно-морскими силами США в Европе. На сначала он отправился на западное побережье США, чтобы провести короткий отпуск со своей семьей. Джим приехал домой на Рождество, затем его семья ненадолго отправилась во Флориду навестить родственников. Это был последний раз, когда Джим виделся с родителями.

Январские дожди прекратились, и студенты кинематографической школы начали собираться в «Цыганской повозке», небольшой закусочной на колесах недалеко от студенческого городка. Там, среди будущих музыкантов и художников, Джим и многие его сокурсники вели себя так, что один из знакомых Джима, Билл Керби, назвал их «сбродом и шушерой кинематографической школы» – они учились без особого энтузиазма, идя по пути наименьшего сопротивления, прикрывая свое безделье толстым слоем показной важности и болтовни. Джим по дороге на учебу с криками ходил вдоль заборов, изрисовал стены мужского туалета скабрезными граффити, катал пустые винные бутылки по проходам кинотеатров во время сеансов. Затем начались классические похождения, в большинстве которых фигурировали наркотики, раздевание и бесшабашность. В одном случае все три эти вещи соединились: Джим напился, залез на одну из башен на территории университета и сбросил свою одежду вниз на землю.

«Когда у тебя есть образ, – записал он в своем дневнике, – страх пропадает».

Некоторым преподавателям нравился Джим, и они делали поправки на то, что один из них назвал «дилетантизмом». Сам Джим ценил нескольких преподавателей. Самым любимым был Эд Брокау, который иногда вставлял в свои лекции невероятные небылицы, чтобы проверить, слушает его кто-нибудь или нет. Джиму особенно нравилось, что Брокау время от времени исчезал на несколько дней – совсем как будет поступать сам Джим несколькими годами позже.

– Брокау привлекла бы тяга Джима к разрушению, – говорит Колин Янг, декан кинематографического факультета. – Он чуял это и погрел бы руки у огня, потому что зачастую это связано с настоящим талантом.

Брокау был куратором Джима, и именно ему Джим пришел сообщить о своем решении бросить учебу. Затем он пошел к Колину Янгу и заявил о том же.

Решение Джима уйти из университета было озвучено за неделю до окончания учебы, после двухдневного показа студенческих фильмов. Это было самое главное событие учебного года, и сразу после этого в школе кинематографии начинались выпускные экзамены. Хотя получение диплома студентом не зависело от того, был его фильм отобран для последующего показа в зале Калифорнийского университета Ройс-холл или нет, конкурс был огромным.

Большинство из сорока или около того фильмов, показанных в мае 1965 года, были сделаны в рамках курса практических занятий «Проект 170», где снимали короткометражные фильмы с голосом за кадром или музыкой. Съемки обычно проходили по субботам, и каждый студент должен был исполнять все обязанности – неделю он был оператором, на следующей неделе – актером, на третьей – звукооператором, и так далее, и наконец выступал режиссером собственного фильма.