Никто не выйдет отсюда живым

Хольцмана уговорили сходить посмотреть на «Doors» еще раз. Уговаривала, конечно же, Ронни, а также Артур Ли, лидер «Love». Итак, Джек пришел еще раз и решил, что в игре Рэя на органе есть что-то притягательное. Придя в четвертый раз, он решился предложить «Doors» контракт. По его словам, он собирался поработать с ними год, с возможностью продления контракта еще на два года, – или пока группа не запишет шесть альбомов, в зависимости от того, что случится раньше. Взамен «Doors» должны были получить 2 500 долларов аванса в счет их будущего гонорара, 5 процентов от продаж записей.

Джек акцентировал внимание на двух наиболее очевидных характерных чертах лейбла «Elektra»: его открытой политике и небольшом размере. Он хотел донести до парней, что «Elektra» – маленькая компания единомышленников, и любой из артистов, подписавших с ней контракт, может запросто обратиться к любому из ее сотрудников в любое время дня и ночи и немедленно получить ответ… А поскольку «Elektra» подписала контракты с немногими (по сравнению, скажем, с «Columbia») артистами, то ее сотрудники могли более плотно участвовать во всех необходимых мероприятиях по раскрутке.

Звучало неплохо. Когда-то «Doors» хотели стать такими же великими, как «Love». Теперь они хотели большего, и свежий лейбл, возможно, мог им это дать. Кроме того, это был единственный реальный контракт, который у них имелся. Ребята настороженно относились к контрактам после неудачного опыта с «Columbia Records», но им не терпелось выпустить свои записи. Они сказали Джеку, что обдумают его предложение, и он улетел обратно в Нью-Йорк.

Первым человеком, которому они показали контракт, был Билли Джеймс, их друг из «Columbia». Он признался, что не может объективно оценить контракт, потому что как раз собирался уволиться из «Columbia», чтобы возглавить офис «Elektra» на западном побережье. Билли пообещал, что, если они решат подписать контракт с «Elektra», он сделает все от него зависящее, чтобы группа получила все, что хочет. Кроме того, он посоветовал им нанять адвоката, который мог дать стоящий совет.

Когда ребята показали контракт Ронни Харан, она отправила их к своему адвокату, Элу Шлезингеру, который пообещал заняться ими, однако предостерег, что в случае конфликта с Ронни он встанет на ее сторону. Это заставило парней занервничать, поэтому Робби поговорил со своим отцом, который иногда давал им дельные советы, и тот отправил их к своему юристу, элегантному седовласому адвокату с именем как у еще одного героя произведений Раньона: Макс Финк.

Пока Макс вел переговоры с Хольцманом, Джим был в невероятном напряжении. Он две недели беспробудно пил, потому что в клубе «Whiskey» играла британская группа «Them», солист и автор песен которой, Ван Моррисон, не только был однофамильцем Джима, но и обладал многими схожими привычками. Джим и Ван сошлись во мнении, что они родственники, и бурно это обмывали.

За запоем последовал период большего, чем обычно, приема наркотиков. Ронни видела, что Джим почти каждый день принимает кислоту, а однажды, клянется она, он выкурил за сутки шесть унций травы – не спал полночи и все дымил косяками толщиной с палец. Вся квартира была усыпана семенами и стеблями травы, и Ронни была вне себя. Джим не обращал внимания, утверждая, что с тех пор, как Робби с Джоном попали за решетку, все стали параноиками в отношении наркотиков и донимали Джима, чтобы тот завязал.

– Только потому, что эти парни занимаются медитацией… – Джим не закончил предложение. Он не был готов к медитации, но сходил на одну лекцию Махариши, чтобы заглянуть ему в глаза и посмотреть, счастлив ли он. Решив, что Махариши счастлив, Джим посвятил ему песню «Принимай все как есть»: «Не спеши, / Тебе это понравится больше и больше. / Принимай все как есть, / Сосредоточься на радости». Но заниматься медитацией он и не думал.

К этому времени «Doors» уже собирали в «Whiskey» своих верных фанатов. В какой-то вечер Джим не пришел на первое отделение, поэтому Рэй, Робби и Джон отыграли без него. Все песни спел Рэй. Потом Робби пошел обратно в гримерку, а Джон с Рэем поспешили в «Тропикану», где они надеялись найти Джима.

Во время десятиминутной поездки Рэй с Джоном говорили о Джиме и наркотиках. Джон был заметно расстроен, почти разгневан. Рэй был спокойнее.

– Тебе просто кажется, что у Джима серьезные проблемы с наркотой, потому что ты сам стал принимать намного меньше, – заметил он.

– Да? Знаешь, я ведь никогда кислотой не балуюсь чаще раза в неделю, – ответил Джон, – а Джим ходит под ней каждый день, а то и чаще.

Они припарковали машину у дома Джима.

Теперь Джон признаётся, что никогда по-настоящему не понимал Джима.

– Он действительно каждый раз стремился убежать от самого себя, дойти до самого края, куда только можно забраться. Хотел знать! Я никогда не понимал этого, потому что я сторонник индийского варианта метафизики, светлой ее стороны. А Джим всегда был ницшеанцем, вечно задавал вопросы и стремился изведать окружающую реальность.