Никто не выйдет отсюда живым

На той же неделе состоялась вечеринка в винном погребе «Del-monico», дорогущем ресторане на Парк-авеню. Там собрались все значимые писатели и редакторы, ведущие радиопередач, а также Стив Пол (владелец «Сцены») и Энди Уорхол. Дэнни Филдс присел с бокалом вина к Глории Стейверс. Лучшие и худшие фанатки тоже просочились на вечер и принялись напиваться. Джим набрался и сталь швырять в девчонок кубиками льда. Дэнни предложил закрыть бар. Джим запротестовал. Он прекрасно знал, чья это была вечеринка, и открыл очередную бутылку шампанского, отбив горлышко о край стола. Потом он принялся хватать с полок бутылки коллекционного вина, размахивать ими, разбивать и раздавать собутыльникам.

После вечеринки поведение Джима не изменилось. Энди Уорхол подарил Джиму французский телефон, инкрустированный слоновой костью и золотом. Вскоре Джим сидел на заднем сиденье лимузина со Стивом Полом, Глорией и Энди. Когда лимузин поворачивал на углу Парк-авеню и Сорок третьей улицы, Джим высунулся из окна, швырнул французский телефон в урну и что-то крикнул проезжающим мимо машинам.

Было уже около трех утра, и Джим решил разобраться с Джеком Хольцманом, поскольку тот проигнорировал вечеринку. Джек не видел причин ходить на тусовку, поскольку у его клиентов дела и без него шли прекрасно – вечеринка, кстати, должна была отметить успех песни «Зажги мой огонь» и была задумана как пресс-конференция по случаю официального вступления «Doors» в категорию звезд. Джек явно прекрасно поработал, так к чему ему лишний раз тешить свое самолюбие на этой тусовке? Это было, как он поймет позже, серьезное заблуждение.

Джим громким пьяным голосом потребовал у водителя лимузина ехать к элитному дому Хольцманов в Челси. Глория вздрогнула, Дэнни попытался отговорить Джима, а Стив предпочел слинять на такси. Но Джиму было плевать на всех.

Подъехав к дому Джека, Джим настоял, чтобы вся компания отправилась вместе с ним в роскошную десятикомнатную квартиру Хольцмана. Сначала Джим попробовал звонить в домофон, но, когда никто в квартире Джека не ответил, он начал звонить во все квартиры подряд, пока какой-то безрассудный сосед не открыл двери веселой компании.

Рекламное фото в костюме из змеиной кожи. Фото «Elektra Records»

Дойдя до двери Джека, Джим устроил форменный штурм: без конца звонил в дверь и даже попытался ее выбить обмякшим от выпивки телом. Когда и после этой возни никто не ответил, Джим оторвал половину ковровой дорожки в коридоре, затем шумно повел свою компашку на восемь пролетов вниз, в мраморный вестибюль, где скрупулезно и методично заблевал всю входную дверь.

Затем «Doors» снова отправились на запад.

В рекламном бизнесе список «А» – это перечень писателей и редакторов, чье внимание рекламный агент больше хотел бы привлечь к своему клиенту. Это люди из «Тайм», «Ньюсуик», и «Нью-Йорк таймс», а в 1967 году – еще и «Сатедей ивнинг пост», «Лайф» и «Лук». Список «А» для «Doors» был гораздо больше, чем для большинства групп, потому что их потенциальная аудитория была шире. Это значило, что список охватывал издания от «Таймс» до андеграундной прессы, от «Вог» до журнала «16».

– Он хорошо продавался, – говорит о Джиме Дэнни Филдс, менеджер «Elektra» по рекламе. – Он вообще был весьма умен. Давал такие прекрасные интервью и приводил замечательные цитаты. Просто сыпал ими. Так что все журналисты бросились писать о нем. Это была настоящая загадка. Джим заставил журналистов получать удовольствие от написания статей о нем. Поэтому они над ним не смеялись. Они воспринимали его абсолютно серьезно.

Джим и остальные участники «Doors» хотели, чтобы их воспринимали серьезно. Поэтому их интервью скорее напоминали разговор студентов колледжа. Хорошим примером стало интервью с журналистом «Ньюсуик» в Лос-Анджелесе в октябре, когда группа вернулась из Нью-Йорка.

– Есть вещи, о которых знаешь, – говорит Рэй, цитируя Джима, – и вещи, о которых не знаешь, изведанное и неизведанное, а между ними двери – это мы. – Потом эти слова припишут Уильяму Блейку.

– Это поиск, – говорил Джим, – открывание одной двери за другой. Ведь не существует идеальной философии или политики. Чувственность и зло – вот к какому имиджу мы стремимся сейчас, но думайте об этом имидже как о змеиной коже, которая когда-нибудь будет сброшена. Наше творчество, наши выступления – это стремление к метаморфозам. Сейчас меня больше интересует темная сторона жизни, зло, обратная сторона Луны, ночь. Но в нашей музыке, как мне кажется, мы ищем, стремимся, пытаемся убежать в более чистый, более свободный мир.