Никто не выйдет отсюда живым

Концерт проходил в танцевальном зале отеля «Хилтон» в Вашингтоне, и миссис Моррисон с Энди приехали ранним вечером и ждали в вестибюле, пока не услышали, как за стойкой кто-то упомянул название «Doors». Это был Тодд Шифман, агент группы, и Клара поспешила ему представиться и сообщила, что хочет видеть своего сына. Тодд отправил своего друга в зал, где «Doors» готовились к предстоящему выступлению. Когда друг вернулся, он шепнул Тодду чуть слышно:

– Джим говорит: «Ни за что».

Итак, следующие четыре часа Тодд водил за собой Клару и Энди, не давая им встретиться с Джимом: пригласил их на обед, придумывал какие-то отговорки, обещал, что Джим увидится с ними позже.

– Мы делали то же самое, – говорит Рэй. – Мы все по очереди как могли отвлекали ее.

– Да, были задействованы буквально все! – подтверждает Билл Сиддонс, в ту пору – красивый девятнадцатилетний серфингист и гастрольный менеджер «Doors».

Рэй воспроизводит это случай в лицах:

– Да, мэм, он где-то здесь, вот только что прошел мимо…

– Да нет же, я видел его на улице… – Сиддонс поддерживает спектакль.

Клара пришла на концерт заранее и услышала фразу Билла: «Что-то не так с усилком».

Клара не знала, что такое «усилок», но встревожилась:

– Вы хотите сказать, что-то не в порядке? Где Джим? Что не в порядке у моего сына с усилком?

Клара и Энди стояли тем вечером рядом с Тодом Шиффманом, который заверил их, что они увидят Джима сразу же после выступления. Клара была потрясена, а Эди – смущен тем, как Джим исполнил «Конец» тем вечером. Крикнув: «Мама? Я хочу… ТРАХНУТЬ ТЕБЯ!», он посмотрел на мать отрешенным взглядом, затем закричал снова и осклабился.

После концерта Тодд отвез Клару с Энди в гостиничный номер, куда якобы должен был прийти Джим, но, как только они оказались там, Тодд признался, что Джим уже уехал в Нью-Йорк для выступления в «Шоу Эда Салливана».

Джим, пещеры Бронсон, Голливудские холмы, Калифорния. Фото Эдмунда Теске

Каждое воскресенье за кулисами театра Эда Салливана на Сорок второй улице творился форменный бедлам. Иногда на шоу приглашалось более сотни гостей, и поэтому организовать работу было непросто. Из коридоров и гримерок доносились звуки репетиций жонглеров и акробатов, певиц-сопрано и чечеточников, а распорядители с расписаниями в руках пытались управлять этой неорганизованной массой.

В гримерку к «Doors» пришел Боб Прехт. Он был зятем Эда Салливана и по совместительству – постановщиком шоу.

– У нас тут небольшая, в-о-от такусенькая проблемка, – сказал он, почти соединив большой и указательный пальцы правой руки. – Ничего важного, но все же…

Все четверо участников группы недоуменно переглянулись.

– Речь идет о вашей песне «Зажги мой огонь», которую я считаю великолепной.

Парни молчали.

– Значит, сеть, то есть мы… получается, что на Си-Би-Эс нельзя говорить слово «кайф». Знаю, это просто глупо, – он театрально пожал плечами и развел руками, – но нам нужно изменить текст песни. – Он вытащил клочок бумаги из кармана пиджака и зачитал по ней: – Речь идет о строчке «Подруга, нам не достичь большего кайфа».

Никого это не удивило. Разве их собственная звукозаписывающая компания не вырезала слово «кайф» из их первого альбома? Джим также знал, что на прошлой неделе Пит Сигер подвергся цензуре на другой программе Си-Би-Эс, популярном «Smothers Brothers Show», и что Прехт лично вносил изменения в выступление Боба Дилана на шоу Салливана.

– Конечно, – сказал Джим. – Думаю, мы придумаем какую-нибудь другую строчку.

Прехт расплылся в широкой улыбке, заявил, что «Doors» – супер, бросился к двери гримерки и пригласил своего тестя. Прехт называл его «мистер Салливан».

– Ребята, вам так идет улыбка, – сказал Салливан. – Не будьте таким серьезными.

Джим посмотрел на телевизионного импресарио исподлобья и процедил:

– Ну, мы типа мрачная группа.

Когда Прехт и Салливан вышли из комнаты, Джим переглянулся со всеми остальными. Хорошо. Они споют новую строчку на репетиции, а затем, в прямом эфире, они споют оригинал.

Когда все так и получилось, Боб Прехт в аппаратной пришел в бешенство.

– Так нельзя! – кричал он на маленькие изображения на телеэкране перед собой. – Вам, парни, дорога на это шоу закрыта! Ноги вашей здесь больше не будет!

После шоу он подскочил к ребятам, чуть не плача:

– Вы же обещали мне, парни, вы же обещали…

– Тьфу ты, – махнул рукой Джим. – Наверное, мы все позабывали от волнения.