Никто не выйдет отсюда живым

Джим жил в номере за десять долларов в сутки в мотеле «Альта Сиенега», ничем не примечательном двухэтажном здании с абсолютно одинаковыми комнатами, на крутом холме неподалеку от бульвара Сансет. Все последующие годы этот мотель был центром вселенной Джима Моррисона.

Мотель «Альта Сиенега», Западный Голливуд. Джим жил здесь время от времени (1969). Фото Джерри Хопкинса

Там было удобно, когда у Джима не было машины или отбирали за пьянку права. Все находилось буквально в паре шагов, даже по масштабам Лос-Анджелеса. Новый офис и студия звукозаписи «Elektra» были менее чем в ста ярдах от бульвара Ла Сиенега, широкой улицы, известной как «ресторанный ряд», где Джим сотни раз обедал. А еще там находились офис «Doors» и три любимых бара Джима.

Джим лежал поперек бугристой двуспальной кровати, покрытой покрывалом из зеленой синели, в номере 32 на втором этаже. Рядом с крохотным телевизором стояла, повернувшись спиной к крохотной ванне, худая девчушка лет семнадцати-восемнадцати.

Джим допил пиво и швырнул пустую банку в пластиковую урну рядом со светлым туалетным столиком. Но промахнулся и сшиб на пол книгу «История и происхождение сознания».

– Тьфу, бля, – ругнулся вполголоса Джим. Затем перевел взгляд на девчонку. Позвал ее к кровати движением подбородка. Джим снял ее накануне вечером. Она излила ему всю душу, а он отымел ее по полной и уже начинал тяготиться ею.

– Дай посмотрю на твои руки, – сказал он.

Девчонка протянула руки Джиму. Джим схватил ее за запястье и начал, особо не церемонясь, сдергивать кольца с пальцев. Девушка закричала от боли.

– Теперь давай другую, – приказал Джим, отпустив ее руку.

Девушка застыла в нерешительности. Джим сжал ее запястье и повторил приказ. Девушка наконец протянула руку, и Джим стащил с нее все остальные кольца, раздирая ей кожу.

Затем он отпустил ее. Держа кольца в одной руке, второй он потянулся через кровать, достал из бумажного пакета новую банку пива и потребовал, чтобы девушка открыла ее. Та подчинилась.

Вдруг кто-то постучал в дверь.

– Че надо? – раздраженно воскликнул Джим. – Кто там?

– Секрет! – ответил дразнящий женский голос.

Джим наверняка знал, чей это голос.

– Не могла позже прийти, что ли? Я тут раздетый лежу! – крикнул он.

– Джим, я приперлась к тебе в такую даль, а ты даже не хочешь мне дверь открыть!

– Пэм, дорогуша, я щас занят.

– Джим, я знаю, у тебя там кто-то есть. Я уверена! Неужели ты опять взялся за старое! Ты просто отвратительный тип!

Джим отмалчивался.

– Джим, у меня сейчас в духовке прекрасная баранья ножка, как раз поспеет к ужину, а моя новая квартира…

– Слышь, – прервал ее Джим, – тут ко мне ворвалась какая-то сумасшедшая, лежит у меня на кровати, раздвинув ноги, и я не знаю, че с ней делать.

– Какая ты все-таки сволочь, Джим Моррисон! Я ухожу!

– Но Пэм, милая, это твоя сестра, Джуди. Ты не должна так сердиться.

Джим обернулся к девушке и посетовал, что в комнате нет черного хода, через который она могла бы сбежать.

– И в окно тебе не сигануть… тут до мостовой футов двадцать… – Он посмотрел по сторонам. – Может, постоишь в душе?

– Я хочу видеть ее, Джим, – подала голос Памела. К ней подошла горничная и начала ругаться, что та много шумит, и попросила ее уйти.

Джим натянул рубашку и штаны и вышел в коридор.

– Слышь, Пэм, дорогуша, – проворковал он, обнимая подругу за плечи, – я просто прикололся, нет у меня здесь твой сеструхи, – и протянул ей руку, показывая кольца: – Смотри, это все тебе. Мне одна фанатка подарила.

Памела взяла кольцо с бирюзой и надела его на палец, а остальные сунула в карман. Они сели в машину Памелы и поехали ужинать вместе.

Это была типичная сцена. Переход от нежности к жестокости занимал у Джима считанные минуты. Некоторым он казался «милым плюшевым медвежонком». Он всем клялся в любви, в том, что говорит правду. Но многие, включая Памелу, весьма критично относились к таким клятвам.

Чтобы загладить вину, Джим пообещал взять Памелу с собой в Лас-Вегас вместе с Бобо Говером и его подружкой. Говер был разгульным мужчиной лет сорока, автором книги «Стодолларовое недоразумение», веселого романа о наивном белом студенте и недоверчивой, но весьма стильной чернокожей проститутке. Он получил задание от «Нью-Йорк тайм мэгэзин» написать статью, которая изображала бы Джима марионеткой в руках беспринципных голливудских кукловодов. Когда журналист начал настаивать, что Джим создал себя сам, эту статью у него забрали, но затем он подружился с Джимом, обнаружив, что у них общая любовь к книгам, женщинам и алкоголю. Говер какое-то время жил в Вегасе и хотел показать Джиму ту сторону города, которую не видят обычные туристы. Как и можно было предсказать, Джим к тому времени разругался с Памелой и поехал в Вегас без нее.

В возрасте двадцати четырех лет. Фото Пола Феррары