Никто не выйдет отсюда живым

Ко вторнику все уже спешили присоединится к хору осуждающих: глава Криминальной комиссии Большого Майами, бывший городской прокурор, потребовал тщательного расследования с участием присяжных… сенатор штата, возглавлявший биржевой клуб Майами, направил письмо мэру Джексонвилла с настоятельной просьбой отменить запланированный на следующие выходные концерт «Doors»… капитан подразделения внутренней безопасности полицейского участка Майами заявил, что непременно выпишет ордер на арест Джима… а девятнадцатилетний бывший футболист Майк Левиск начал планировать в редакции одной местной католической газеты проведение митинга против непристойности.

Гром грянул в среду, 5 марта, когда Боб Дженнингс, двадцатилетний клерк из аппарата прокурора штата, согласился стать истцом в деле, и Джима обвинили в одном уголовном преступлении – непристойном и распутном поведении – и в трех административных проступках: появлении в общественном месте в непристойном виде, публичном богохульстве и пребывании в общественном месте в состоянии алкогольного опьянения. Именно обвинение в уголовном преступлении вызвало больше всего споров и сомнений, поскольку в исковом заявлении утверждалось, что Джим «непристойно и распутно показывал свой член, брал его в руку и тряс им, а затем обвиняемый имитировал мастурбацию на себе и оральные половые отношения с другим человеком». На пресс-конференции, устроенной исполняющим обязанности начальника полиции, было объявлено, что если Джим будет признан виновным по этим обвинениям, то он может быть отправлен в Рэйфордскую тюрьму, одну из худших во Флориде, на 7 лет и 150 дней. На следующий день имя Джима и «Doors» клеймили позором передовицы газет по всей стране.

Протокол ареста

Тем временем Джим мучился на Карибах. Он был единственным белым человеком в старом особняке, снятом на его имя. Рэй и Дороти находились на французском острове Гваделупа, а Джон и Робби со своими девушками, Джулией и Линн, отдыхали в другом доме на Ямайке, неподалеку от Джима. Это был «жуткий дом», говорил позже друзьям Джим, и когда кто-то из черных слуг предложил ему немного марихуаны, он был уже в таком напряжении, что выкурил косяк размером с кубинскую сигару и испытал «приход с видениями своей смерти». В следующий раз Джиму удастся покурить травку лишь через несколько месяцев.

Джим в панике сбежал из дома и пошел на пляж к Джону и Робби. Но их водные игры его нисколько не заинтересовали, так что вскоре он вернулся в Калифорнию, соскучившись и заметно расстроившись.

Уму непостижимо, как инцидент, который Билл Сиддонс сначала называл «всего лишь еще одним неприличным выступлением „Doors“», приковал к себе так много внимания и оказал такое серьезное влияние на группу. Первую неделю ребята просто шутили по этому поводу. Когда Джим появился в офисе и Леон Барнард поинтересовался: «Как оно прошло в Майами?», Джим усмехнулся и ответил: «Тебе бы понравилось, Леон». Когда газеты по всей стране начали публиковать статьи о Майке Левиске и его митинге в защиту благопристойности, который он собирался провести на стадионе «Orange Bowl», «Doors» начали планировать собственный митинг в защиту благопристойности на площадке «Rose Bowl», где Джим должен был вручить чек на крупную сумму Левиску, который ради такого случая специально прилетел бы на самолете.

Но шутки кончились. Не прошло и трех недель, как стало ясно, что случившееся в Майами может поставить под угрозу будущее группы. Среди членов Ассоциации менеджеров концертных залов распространялось конфиденциальное письмо, предупреждавшее о непредсказуемости «Doors» и многочисленных обвинениях, выдвинутых против Джима. И вот результат: группа была запрещена практически повсеместно.

Первым городом, отменившим концерт, был Джексонвилл. Его примеру последовали Даллас и Питсбург, затем Провиденс и Сиракузы, Филадельфия и Цинциннати, Кливленд и Детройт. Даже университет штата Кент отменил концерт. Был и еще один, самый серьезный повод для тревоги: в некоторых городах радиостанции перестали крутить «Doors».

Зато пресса не оставляла группу в покое. Каждое событие, крупное или мелкое, широко освещалось, а «Роллинг стоун» даже опубликовал плакат «Разыскивается преступник», как когда-то на Диком западе. Впервые за всю карьеру «Doors» пресса повернулась против них.

Когда на митинг на «Orange Bowl» пришли Анита Брайант[39] и Джекки Глисон[40] собственными персонами – плюс тридцать тысяч участников! – реакция на поведение Джима стала национальным движением, получившим поддержку президента Никсона. Подобные митинги прошли еще в нескольких городах.

В конце марта ФБР согласилось обвинить Джима в «противоправном бегстве». Это было абсурдное обвинение, так как Джим улетел из Майами за три дня до оформления каких-либо ордеров, но ФБР послало в офис «Doors» своего агента с ордером на арест Джима. В этот день «Doors» осознали, что ситуация серьезна.