Никто не выйдет отсюда живым

Джим никак не мог протрезветь, хотя пиво убрали и он перестал выпрашивать выпивку у публики. Он едва ворочал языком. Забывал тексты песен, с трудом дотягивал до середины куплета, чтобы замолкнуть и начать его сначала. Потом он разразился крайне оскорбительной речью о том, что родился и ходил в школу во Флориде, «но потом поумнел и уехал в прекрасный штат, в Калифорнию». Старый знакомый из Лос-Анджелеса по имени Луис Марвин, для которого «Doors» исполнили один из первых своих концертов на вечеринке еще в 1966 году, вышел на сцену с овечкой и дал ее подержать Джиму.

– Слышь, я б ее трахнул, – сказал Джим, – но она еще малолетка. – Потом он сорвал фуражку с одного из полицейских и швырнул ее в толпу перед собой… а полицейский, взяв фуражку, которую передали Джиму, под всеобщий хохот бросил ее обратно.

Джим то и дело повторял одни и те же фразы между песнями и посреди них. Одна из них была «Я хочу увидеть танцы, я хочу увидеть веселье», а вторая – «Нет правил, нет границ». В источнике вдохновения Джима и его мотивации сомнений быть не могло.

– Эй, слушайте, – обратился он к залу, – мне казалось, что все это – большая шутка. Я думал, что всё вокруг прикольно, но последние пару вечеров я провел в компании людей, которые на самом деле че-то делают. Они пытаются изменить этот мир, и я хочу примкнуть к ним. Я хочу изменить мир.

В течение примерно часа Джим призывал и подстрекал зрителей подняться к нему на сцену, и ровно через час после начала они ринулась вперед. Один из организаторов подошел к микрофону.

– Сейчас кому-то будет очень больно, – предупредил он и пригрозил остановить концерт. Молодежь не унималась. Теперь их было на сцене более сотни – они плотной толпой танцевали под музыку, которую «Doors» еще как-то умудрялись играть.

– Мы не уйдем, пока мы все не кончим, – крикнул Джим. Он начал танцевать с двумя или тремя девушками. Сцена ходила ходуном, и Джон с Робби боялись, что она вот-вот рухнет. Еще больше подростков начало хвататься за край сцены, чтобы подтянуться наверх. В конце концов один из нанятых организаторами охранников, обладатель черного пояса по каратэ, нырнул в столпотворение и профессиональным движением столкнул Джима со сцены. Моррисон приземлился на свободном участке, поднялся и собрал «змейку» из людей, потащив за собой сотни подростков. Через пару минут он появился на балконе, помахал всем рукой, затем скрылся в раздевалке. Концерт закончился.

В раздевалку набилось десятка два человек, и все они разом жаловались друг другу, сколько угроблено аппаратуры и сколько слушателей получили неизбежные травмы. Билл Сиддонс позже заметит, что Джим бросил что-то вроде «Охохонюшки, ну я и раскрылся перед публикой». Однако другие настаивают, что он сказал: «Теперь посмотрим, будет ли „Buick“ крутить наш „Зажги мой огонь“». По воспоминаниям третьих, он продолжал смеяться и веселиться, но не говорил ничего запоминающегося и значимого. Все были в приподнятом расположении духа. Отчасти это было вызвано облегчением, которое все испытывали по окончании каждого концерта. А также из-за шуток, сопровождавших разговор Сиддонса с копами (он заплатил им за ту полицейскую фуражку, которую Джим швырнул в толпу). Даже пять-шесть пришедших полицейских смеялись, утверждая, что отлично провели время.

Полчаса спустя только Винс и гастрольная команда «Doors» да несколько человек из охраны остались в старом ангаре, временно переделанном под концертный зал, разбирая невероятные завалы. Сцена была сломана и опасно накренилась, но наиболее впечатляющим зрелищем были тысячи пустых винных и пивных бутылок, а также горы трусиков и бюстгальтеров – их было столько, что можно было бы открыть большой магазин нижнего белья. Винс вспоминает это так:

– Через каждые три-четыре шага валялась чья-то одежда.

Если Джиму и помешали раздеться и дойти до грани, то публике в Майами этого явно не могли запретить.

Следующие три дня, пока Джим, как и планировал, отдыхал на Ямайке, хоть и без Памелы, вокруг его будущего и будущего «Doors» плели интриги политики, полиция и пресса Майами. В воскресенье одна местная газета написала, что Джим сбросил со сцены трех полицейских, а потом еще трое копов утащили со сцены его самого. В понедельник опубликовали слова сержанта полиции, который сказал: «Детишкам следует отдать должное. Их можно только похвалить. Этот чертов парень изо всех сил пытался спровоцировать бунт, но подростки не поддались». Исполняющий обязанности начальника полиции заявил, что, как только ему удастся найти полицейского, который согласится дать свидетельские показания о преступлениях, он выдаст ордер на арест Джима.

В тот же день помощник городского управляющего, человек с большими политическими амбициями, задавал гневный вопрос: «Как такое могло произойти в муниципальном зрительном зале?»