Никто не выйдет отсюда живым

Актеры тихо вернулись на сцену, выдержали паузу и начали следующий этап, со второй фразой: «Я не знаю, как прекратить войны».

И пошло-поехало: целый ряд протестов, поданных со взрывной энергией.

– Нельзя жить без денег!

– Мне не позволяют курить марихуану!

И наконец:

– Мне не позволяют раздеться!

– Самое наше тело, наша суть, стало табу!

– Мы стыдимся самого прекрасного, мы боимся самого прекрасного!

– Мы не можем общаться друг с другом естественно!

– Культура подавляет любовь!

– Мне не позволяют раздеться!

Актеры начали раздеваться в проходах и на сцене, сняв почти всю одежду, но интимные участки их тел оставались прикрыты. Это была активная демонстрация запрета. Когда раздевание достигло «законных пределов», актеры выкрикнули еще раз:

– Мне не позволяют раздеться! Я остался за вратами Рая!

В этот момент появились копы и прервали представление.

Концерт «Doors» был назначен на следующий день. После него Джим и Пэм собирались вместе провести неделю в доме, который для них уже был снят на Ямайке.

Но перед отъездом в аэропорт они поругались. В аэропорту они поссорились еще раз, и Джим отправил Памелу домой. Потом Джим опоздал на самолет. Матерясь и сожалея, что не захватил с собой бутылку, Джим забронировал билет на следующий рейс, затем отправился в бар, где принялся пить в ожидании вылета. На борту он выпил столько рюмок, сколько смог при помощи очаровательной улыбки выпросить у стюардессы в первом классе. В Новом Орлеане была промежуточная посадка, и Джим снова отправился в бар аэропорта и опять пропустил свой самолет. К тому времени, когда Джим поменял билет на еще более поздний рейс и позвонил в концертный зал, чтобы сказать ребятам, что немного опоздает, он уже порядочно набрался.

Всю дорогу до Майами Джим продолжал пить.

Стрела падает

Глава 8

Жаркая, душная южная ночь.

Джим стоял на полусогнутых ногах. Правой рукой он схватился за огромный черный усилитель на сцене, а в левой держал большую коричневую бутылку пива, к которой то и дело прикладывался. На его лице отросла щетина, придававшая ему мефистофельский вид. Темная рубашка без воротника была надета навыпуск поверх черных кожаных штанов, чтобы спрятать пивное брюшко. Джим прищуренными глазами всматривался сквозь дымку в зал.

Последний глоток пива Джим выпил в самом начале двенадцатого. «Doors» задержали концерт больше чем на час, и публика уже была раскалена до предела. Это было первое выступление группы во Флориде, результат их победы в опросе на самую популярную группу в Университете Майами, но даже самые преданные фаны могли взбеситься, набившись, как сельди в бочке, в старый ангар для гидропланов без кресел и вентиляции.

Рэй, Робби и Джон в темноте подошли к инструментам. Рэй бросил нервный взгляд на Джона: того просто взбесило опоздание Джима, поэтому он сжал барабанные палочки так сильно, что костяшки его пальцев побелели. Рэй повернулся к Робби, который обнимал свою гитару с отсутствующим видом, словно не знал о царившем напряжении.

За кулисами местные промоутеры гневно спорили с Биллом Сиддонсом и агентом «Doors», который прилетел из Нью-Йорка, чтобы «все уладить». Сиддонс поверил организаторам, когда они сказали, что максимальный сбор за концерт будет 42 000 долларов, и согласился на твердый гонорар в 25 000 долларов, вместо того чтобы прописать в контракте обычные 60 % от общей выручки. Когда же он подписал контракт и отдал его организаторам, они убрали из зала сидения и продали еще семь тысяч билетов. Билл был оскорблен и взбешен.

Джим наклонился над микшерским пультом за барабанной установкой, чтобы попросить у Винса Тринора еще пива. Официально Винс отвечал за подключение, настройку и ремонт впечатляющей звуковой аппаратуры «Doors», а неофициальной его обязанностью было снабжать Джима спиртным. Но на этот раз он отрицательно покачал головой. Пива у него больше нет, как насчет колы?

– Смотри не облажайся, – спокойно предупредил Винс. – Мы в первый раз в Майами.

Джим отвернулся, подошел к краю сцены и срыгнул. Вглядываясь в мечущуюся темноту, он спросил, нет ли у кого-нибудь выпивки. Кто-то подошел к сцене с бутылкой дешевого вина.

Рэй дал Джону отмашку к «Прорвись», номеру, которым «Doors» часто начинали свои концерты. Вступление они играли минут десять. Не сработало. Джим не слушал. Он болтал с какими-то подростками из зала, которые дали ему бумажный стаканчик. Музыка снова смолкла, а Джим с трудом поднялся на ноги и схватил тонкий золотистый микрофон.

– Я не говорю о революции!

Его голос напоминал резкий лай, выстрел, будто начало декламации.

В Майами, 1969