Никто не выйдет отсюда живым

«Doors» приняли по-королевски, и через неделю они смогли оценить комфорт, который можно получить в долгосрочных гастролях. У них оставалось время для экскурсий, и специально для этого им выделили черно-белые «кадиллаки» с водителями и сопровождающую по имени Малу, которая вообще-то была рекламным агентом «Форума», но сейчас служила для «Doors» переводчиком и «вожатой». Все они были готовы к круглосуточной работе. Мотель располагался в лучшем жилом районе. Их познакомили с сыном мексиканского президента, который был одет по последней моде Карнаби-стрит и за которым повсюду следовала стайка американских девчонок, которых здесь называли «группой поддержки президента» (одна из них, с которой Джим познакомился во время посещения антропологического музея, была очень похожа на Памелу). За кулисами бродил человек с пластиковым пакетом, где лежало с полкило кокаина, и предлагал его ребятам в любом количестве.

Джим с друзьями в Мексике, 1970 г. Фото Джерри Хопкинса

Всю неделю Билл Сиддонс проводил деловые встречи. Сначала он попытался организовать бесплатный концерт в парке, но получил категорический отказ, потому что правительство осторожничало и не позволяло большому количеству молодежи собраться в одном месте. (Годом раньше там прошли студенческие волнения и массовые забастовки.) Затем Сиддонс стал организовать телевизионное шоу, и наконец был подписан контракт на двухчасовую передачу о «Doors», их музыке и идеях. Однако и из этого ничего не вышло.

Линн и Робби Кригер в Мексике. Фото Джерри Хопкинса

«Doors» возвращались к себе в мотель с последнего, пятого, выступления. Водитель «кадиллака» Джима несся по широкому бульвару с тремя полосами движения на скорости восемьдесят миль в час, сбрасывая ее до пятидесяти на поворотах под прямым углом. От такой быстрой езды пассажиры нервно посмеивались.

Джим сложил пистолет из большого и среднего пальцев и гортанным голосом имитировал выстрелы.

– Andele! Andele![43] – кричал он.

«Doors» с грохотом неслись в мексиканскую ночь.

Группе по-прежнему сложно было найти работу. Перед отъездом в Мексику были отменены еще два концерта, в Сент-Луисе и Гонолулу, и на весь июль у них остался всего один подтвержденный заказ: серия концертов по понедельникам в театре Лос-Анджелеса, который был арендован компанией звукозаписи «Doors». Билеты были распроданы в течение часа после начала продаж.

Состоялось два концерта, и перед каждым из них Джим распространял среди публики свою импрессионистическую поэму, написанную по поводу недавней смерти гитариста «Rolling Stones» Брайана Джонса: «Ода Лос-Анджелесу, с мыслями о покойном Брайане Джонсе». Как и в «Американской молитве», в ней присутствовала игра слов в стиле Джойса и глубокое размышление о смерти.

Поднятая в прессе штормовая волна, вызванная инцидентом в Майами, наконец начала спадать. В июне, июле и августе, когда «Doors» практически были безработными, несколько важных для Джима изданий начали публиковать хвалебные статьи.

Одна лос-анджелесская газета назвала выступление «Doors» в «Aquarius» «одним из наиболее захватывающих концертов года», а заголовок в другой гласил: «Публика слышит нового Джима Моррисона». Журнал «Роллинг стоун», который сразу же после Майами описывал Джима полным идиотом, напечатал одобрительную рецензию на «Празднество друзей», затем – фотографию Джима на обложке и его интервью Джерри объемом более восьми тысяч слов, а потом – описание поездки группы в Мексику на четыре тысячи слов. В июльском номере журнала Пэт Кеннели «Джаз и поп» была опубликована благожелательная статья о выступлении «Doors» на тринадцатом канале нью-йоркского телевидения. И наконец, в первую неделю августа в «Лос-Анджелес фри пресс» появился длинный аналитический материал о «Doors», написанный молодым сценаристом Харви Перром. Со временем Харви станет приятелем Джима, и эта статья будет включена в антологию «Doors», сборник всех текстов и нот группы.