Никто не выйдет отсюда живым

Я не вполне уверен, что мое восхищение группой «Doors» имеет какое-либо отношение к их песням – писал Харви. – Некоторые из них, конечно же, слабые, но я считаю, что их стремление к простоте гораздо более впечатляет, чем сознательное избежание художником простоты. Мне кажется, что раз группа на самом деле достигла поэтических высот, она может позволить себе роскошь совершать серьезные ошибки; мало кто может сочетать такие вещи. Это как поэзия Моррисона: бóльшая ее часть – работы гениального поэта, Уитмана революционных шестидесятых, но какая-то ее часть невероятно поверхностна. Переход от одной художественной крайности к другой – не преступление, это всего-навсего человеческие ошибки, а без человеческих качеств нет искусства. Но, опять-таки, по-настоящему заставляет меня восхищаться «Doors» вовсе не их музыка и, может быть, даже не поэтичность или харизма, и не их альбомы или концерт в «Aquarius», каким бы странным, прекрасным и волнующим все это ни было. Напротив, это исходящие от них вибрации, та область, в которую они пытаются попасть сами и пригласить нас, мир, который выходит за ограниченную сферу рока и охватывает кино, театр и революцию. Посмотрите на Моррисона не на сцене, а в обычной жизни, в более спокойные моменты: посмотрите на него в постановке «Оленьего заповедника» Нормана Мейера, на любом спектакле «Живого театра», на премьере «Мемориального текучего театра Джеймса Джойса» в «Театральной компании»: всегда в нужном месте в нужное время, страстно увлечен тем типом искусства, которое скорее имеет прямое отношение к жизни, чем параллельно ей. Такой тип личности может и не носить в себе поэзии, но если она в нем есть, когда она в нем есть, надо рассмотреть ее поближе, отнестись к ней серьезнее. В случае с Джимом Моррисоном и «Doors» это стоит свеч. Они приблизились к Искусству, и неважно, насколько сильно они при этом обидели, задели или даже напугали рок-критиков. Стандарты, по которым нужно измерять их искусство, древнее и глубже.

Через несколько дней после концерта в «Aquarius», вечером в четверг, Джим пришел в офис, затем направился в туалет. Денни сидел за столом Джима, разложив перед собой почту, и говорил с кем-то по телефону.

– Тьфу ты, блин! – воскликнул Денни.

– Мы сегодня поэтичны, а? – заметил кто-то.

– Че там? – спросил Джим, возвращаясь в офисную комнату, застегивая на ходу ширинку.

– Ничего, – пробормотал Денни, делая вид, что читает почту.

– Что значит «ничего»? Не говори мне «ничего», – подначивал Джим. – Я выкроил время в своем напряженном графике, чтобы узнать и, может быть, помочь в деле, которое представляется мне легким случаем неприятности, а ты так беззаботно отвергаешь этот жест. – Джим был явно в хорошем настроении.

Денни отчаянно пытался достать билеты на концерт «Rolling Stones», до которого осталось всего несколько дней. Билеты были распроданы еще несколько недель назад, и с последним телефонным звонком он не только исчерпал все свои источники, но и получил окончательное подтверждение того, что билеты заполучить не удастся.