Никто не выйдет отсюда живым

– Сможешь достать мне билеты на «Стоунов»? – нерешительно спросил Денни.

– Зачем тебе Мик Джаггер, если у тебя есть я? – спросил Джим, и в его голосе смешались бравада и обида.

Денни нечего было ответить. Он не собирался обижать Джима, но ему очень хотелось заполучить билеты, и он не сомневался, что Джим может раздобыть их, просто позвонив по телефону. Джим подыграл Денни.

– Ладно, когда концерт? В эту пятницу, да? У нас вроде на этот вечер были другие планы, – напомнил Джим, потом еще немного поимпровизировал, пока его не позвали на совещание.

На следующий вечер, в пятницу, в день концерта, Джим пришел в офис. Денни снова сидел за столом Джима, углубившись в почту, пришедшую за день. Оба вели себя так, словно вчерашнего разговора никогда не было. Джим вытащил из кармана пиджака пару билетов на концерт.

– Смотри, что мне кто-то подарил вчера вечером. И с чего бы это? Просто сказал: «Вот, Джим, у меня тут есть пара билетов на „Rolling“, и я хочу, чтобы они были у тебя». Потом просто отдал их мне. Можешь себе представить? – Джим посмотрел на билеты. – Ни фига себе, ты посмотри, что здесь написано: третий ряд! Блин, не хочется мне с этим заморачиваться. Жалко, если билеты пропадут. Кому-нибудь еще они нужны?

Кроме Джима, в комнате было еще три человека, которые были там и вчера.

– Конечно, Джим, я их возьму, если они тебе не нужны, – сказала одна секретарша.

Билл сказал, что у него билеты уже есть. Рэй ответил то же самое. Смущенный Денни сидел молча.

Джим сел на стол перед Денни и накрыл ладонью письмо, которое тот читал.

– Сегодня твой счастливый день, чувак. Я готов пойти с тобой на сделку.

Денни поднял глаза.

– Не хочу я заключать с тобой сделок! – буркнул он.

– Может, сначала послушаешь, что это за сделка? – мирно поинтересовался Джим.

Денни кивнул.

– Тогда ладно, – продолжил Джим, – сделка состоит в том, что ты возвращаешь мне мой сраный стол, а я отдаю тебе эти билеты. – Джим положил билеты на стол.

Денни подскочил, сломя голову рванул вокруг стола, сжал Джима в медвежьих объятиях, схватил билеты и побежал к двери.

– Эй! – рявкнул Джим.

– Чего? – остановился Денни.

– Мог бы хотя бы спасибо сказать.

В квартире на Нортон-авеню в Западном Голливуде, куда можно было дойти пешком из офиса, Памела приняла транквилизаторы и злилась, а Джим пытался наладить телефонный разговор с Бейбом Хиллом. Памела то и дело перебивала его, создавая монотонный, ворчливый фоновый гул.

– Ага, Бейб…

– Джим, послушай меня, – бубнила Памела, – просто положи эту трубку и послушай – это важнее, чем то, где вы с Бейбом договоритесь встретиться…

– …Извини, Бейб, что ты сказал?

– …чтобы, как всегда, нажраться в стельку. Я с тобой разговариваю, Джим. Джим!

Джим игнорировал ее, наклонившись над телефоном и повернувшись к девушке спиной.

– Бейб, извини за шум. Ты же знаешь, как это бывает у Памелы…

– Джим! Ты поссориться хочешь? – Голос Памелы поднялся на пол-октавы и двадцать децибел. – Джим, черт побери, каждый раз ты начинаешь ссору, идешь и напиваешься, а потом устраиваешь что-нибудь совсем возмутительное. Пошел ты к черту, Джим.

Памела недолюбливала многих друзей Джима. Точнее, она испытывала мучительную ревность к любому, с кем Джим собирался проводить время, кроме нее самой. Позже она стала неистово возражать против роли Джима как вечного хозяина дома и еще больше ненавидела его упрямую немногословность. Друзья Джима, в свою очередь, терпели Памелу, понимая, что Джим по-настоящему любит ее и что она, несмотря на ее собственнические чувства, мешающие всем веселиться, благотворно влияет на него и желает ему добра.

Джиму не нравились многие ее друзья, среди которых было несколько гомосексуалистов. Пэм пыталась доказать Джиму, что ему не нравится в других то, что он не любит или не может принять в себе самом. В любом случае, это были приятели, которые удовлетворяли потребности Памелы в общении, реагировали на ее просьбы и проявляли сочувствие так, как не мог сделать это Джим, не требуя ничего взамен. У Джима, однако, было подозрение, что они использовали ее для того, чтобы находиться рядом с ним. Он был отчасти прав, но не мог найти в себе мужества сказать ей об этом. Поэтому вместо этого он озвучивал другие упреки.

Кроме того, Джима бесил ее выбор наркотиков. Он считал транквилизаторы опасными. В то же время он чувствовал за собой определенную вину, ведь именно он познакомил ее с наркотиками. Поэтому он и это недовольство оставлял при себе. Он не знал, что Пэм принимает и героин. А она, в свою очередь, чувствовала себя виноватой, что скрывает это.

Взаимный обман обычно приводит к отчуждению, и если ни одна из сторон не откроет правду, это отчуждение обычно всплывает на поверхность в виде ссоры. Скандалы между Джимом и Пэм почти всегда вспыхивали из-за чего-нибудь самого тривиального, вроде того, какое кино смотреть вечером. Однажды они устроили яростный спор, выясняя среднюю продолжительность жизни золотистого ретривера. (У них был ретривер по кличке Сэйдж.)