Никто не выйдет отсюда живым

В динамиках послышалось объявление:

– Дамы и господа, компания «Континентал» приносит свои извинения… Высадка ненадолго задерживается.

Вдруг перед Джимом и Томом появился пилот.

– Как капитан этого воздушного судна я арестовываю вас обоих. Сначала выйдут все остальные пассажиры, затем вас выведет ФБР.

ФБР? Ребята были ошеломлены.

– За что? Что мы сделали?

– Эй, чувак, – крикнул Бэйкер вслед уходящему капитану, – зачитай мне мои права.

– В чем нас обвиняют? – спросил Леон.

Самолет покинули все, кроме четверки приятелей и агентов ФБР из Финикса, которые сковали руки Джима и Тома наручниками за спиной и вывели их к собравшимся фотокорреспондентам.

– В чем нас обвиняют? – снова спросил Леон, принимая на себя роль главного.

Том, выходя из самолета, опустил голову, отворачивая лицо и глаза от камер. Поведение Джима резко отличалось: он выходил с самонадеянным видом, выпятив грудь, задрав нос, с гордой ухмылкой на лице.

Проведя в тюрьме всю ночь и большую часть следующего дня, Джим и Том выслушали обвинение в пьянстве, нарушении общественного порядка и препятствовании полету воздушного судна. Последнее обвинение было предусмотрено новым законом по противодействию угонам самолетов и грозило штрафом в 10 000 долларов и тюремным заключением сроком до десяти лет. Джиму еще не исполнилось двадцати шести, и этот возможный срок, плюс три года, грозящие ему по делу в Майами, означали, что он может провести в тюрьме ближайшие тринадцать лет своей жизни.

«Elektra Records» давила на «Doors», чтобы те как можно скорее выпустили новый альбом. После выхода «Тихого парада» не прошло и полугода, но «Elektra» хотела получить концертный альбом к Рождеству. В сентябре «Doors» стали репетировать новые песни, и в ноябре уже пытались записать их на пленку.

Неожиданными – с учетом гнетущих последствий Майами – были сила и жизненная энергия новых песен. Тексты песен этого альбома станут лучшей работой Джима за многие годы, а Рэй, Робби и Джон отозвались на его вдохновение и обеспечили самую сильную поддержку, на которую были способны.

Отчасти такое возрождение объяснялось тем, что весна оказалась для Джима невероятно продуктивным периодом. Даже плотно занимаясь фильмами, он продолжал писать песни и иногда стихи. Казалось, что он наконец признался самому себе, что основной след ему суждено оставить в музыке, а не в кино, и это признание оказалось стимулом для написания замечательных стихов всего через год после того, как он решил, что творчески «выдохся».

Название альбома «Моррисон отель» было взято у реального отеля в трущобном районе в центре Лос-Анджелеса, где комнаты стоили по два с половиной доллара за ночь, – Рэй с Дороти наткнулись на него во время одной из поездок по городу в выходные. В альбоме было множество потрясающих песен, весьма важных для Америки 1969 года. В одной из них присутствовали две сильные строки – детское воспоминание Джима. Этой песней была «Лягушка мира», чья страстная мелодия так нравились Робби, Джону и Рэю, что они записали ее, даже когда еще не было текста. Но потом Рэй нашел в одной из записных книжек Джима с заголовком «История абортов» стихотворение, которое было использовано почти целиком. Изумительно, как близко написанные Джимом строки легли на музыку, созданную его товарищами:

Кровь на улицах, мне по щиколотку,Кровь на улицах, мне по колено.Кровь на улицах города Чикаго,Кровь все выше, она преследует меня.

На одной из репетиций Джим экспромтом выдал две строчки во время связки:

Кровь на улицах течет рекой печали,Кровь на улицах, она мне по бедра.Река стекает по ногам города,Женщины плачут кровавыми реками слез.

Во время следующей связки он спел:

Она вошла в город, потом уехала из него прочь,Солнце сияло в ее волосах.

В остальной части песни Джим снова возвращается к стихотворению, и в двух строчках, навеянных детскими воспоминаниями об аварии грузовика с индейскими рабочими, прорывается печаль:

Индейцы лежат на озаренном солнцем шоссе, истекая кровью,Души заполнили хрупкий как скорлупа ум ребенка.

Затем он спел:

Кровь на улицах в городе Нью-Хейвен,Кровь запятнала крыши и пальмы Вениса.Кровь в моей любви тем ужасным летом,Кроваво-красное солнце фантастического Лос-Анджелеса.Кровь кричит от боли, когда ей отрубают пальцы,Кровь рождается с рождением нации.Кровь – это роза таинственного союза.