Нина Берберова, известная и неизвестная

Там же Берберова собиралась рассказать и о своей работе с уже упоминавшимся Джеральдом Янечеком, молодым профессором Университета штата Кентукки. Осенью 1973 года Янечек, знавший из «The Italics Are Mine», что Берберова тесно общалась с Белым в Берлине, обратился к ней с вопросом о том, насколько свободно писатель владел немецким, и она подробно ему ответила[938]. Этот обмен письмами положил начало переписке, затем личному общению, а позднее сотрудничеству.

Янечек в свое время защитил диссертацию о «Котике Летаеве» и, еще будучи в аспирантуре, перевел эту вещь на английский, опубликовав в 1971 году в издательстве «Ардис». Прочитав эту книгу, Берберова написала Янечеку, что, хотя не все в его переводе ей кажется точным, само желание взяться за подобного рода задачу вызывает глубокое уважение[939].

В ходе продолжившейся переписки возникла идея совместной работы над поэмой Белого «Первое свидание» (1921)[940]. Как уже говорилось, эта работа была успешно закончена и перевод поэмы вышел в свет в 1979 году.

По мнению большинства рецензентов, Янечеку и Берберовой удалось достичь хороших результатов, несмотря на исключительную сложность стоящей перед ними задачи. Видимо, именно в силу ее сложности желающих взяться за работу над этой вещью Белого больше не обнаружилось, и перевод Янечека и Берберовой так и остался единственным. Когда через тридцать пять лет издание 1979 года станет библиографической редкостью, а спрос на книгу в академическом мире еще будет держаться, издательство Принстонского университета выпустит ее снова.

Одновременно с началом работы над «Первым свиданием» Янечек был занят организацией крайне ответственного мероприятия – первого международного симпозиума, посвященного Белому. Симпозиум должен был состояться в Университете штата Кентукки в марте 1975 года. Берберова тоже приняла в нем участие, равно как ее ученики Джон Малмстад и Кэрол Аншютц, ставшие к тому времени профессорами самых престижных университетов.

В отличие от докладов других участников, доклад Берберовой носил не академический, а мемуарный характер. Он касался в основном разговоров Белого с Ходасевичем, проходивших в присутствии Берберовой в 1923 году в Саарове. Обсуждая структуру нескольких своих вещей, Белый говорил о символическом значении «круга», положенного, в частности, в основу архитектоники «Петербурга». Он проиллюстрировал свои мысли рисунком, в свою очередь, воспроизведенным Берберовой. Ее доклад войдет впоследствии в сборник, подготовленный Янечеком по материалам симпозиума [Berberova 1978: 115].

На этом симпозиуме Берберова встретилась с рядом давних коллег, а также познакомилась с молодыми специалистами по Белому – как из Америки, так и из Европы. Среди них был, в частности, Томас Байер, ставший со временем – при активной поддержке Берберовой – одним из главных организаторов Американского общества Андрея Белого. На протяжении многих лет Общество собиралось на ежегодных съездах славистов, а также выпускало содержательный бюллетень. В переписке с Берберовой Байер постоянно консультировался с ней по поводу берлинского периода жизни Белого, его отношений со Штейнером, а также разрыва с его первой женой – Анной (Асей) Тургеневой. Те же темы обсуждались при встречах, ставших особенно регулярными после того, как Байер стал профессором в Миддлбери-колледже, куда Берберова часто приезжала летом.

Другим молодым исследователем, с кем Берберова познакомилась в Кентукки, был французский славист Жорж Нива, профессор Женевского университета. В это время Нива занимался Белым: в 1973 году в его переводе вышел «Котик Летаев», а пятью годами ранее – «Петербург», над которым он работал вместе с Жаком Катто. Общение с Берберовой и разговоры о Белом продолжились в Принстоне, куда Нива отправился после симпозиума.

«Как я рад, что я с Вами познакомился в Кэнтэки! и был у Вас в милом Принстоне!» – говорилось в письме, полученном Берберовой от вернувшегося в Женеву Нива[941]. В том же письме он возвращался к разговору о ее «гастроли» в Женевском университете, о чем, вероятно, речь уже шла в Кентукки. Берберова охотно приняла предложение приехать в июне в Женеву, где провела примерно неделю, прочитав несколько лекций и общаясь с аспирантами и профессорами.

Благодаря Нива и его жену за гостеприимство (они поселили Берберову у себя дома), она писала: «Я рада, что познакомилась с Вами, и только жалею, что недостаточно было времени, чтобы поговорить о многом, что интересно и Вам, и мне»[942]. И хотя Берберова явно надеялась на продолжение переписки, переписка не продолжилась, не в последнюю очередь потому, что Нива, получив в подарок экземпляр «Курсива», не отозвался на книгу ни словом.