Новая мужественность. Откровенный разговор о силе и уязвимости, сексе и браке, работе и жизни

Проведите пять минут в соцсетях или полистайте любой журнал, ориентированный на мужскую аудиторию, и вы увидите: нам постоянно подсовывают идею, что если мы сделаем A, B и C, а потом X и Y, то Z получится само собой. Это успокаивает нашу потребность в логике и контроле. И это одна из причин, по которым я не хочу писать книгу с любого рода советами, несмотря на то что именно такой продукт хорошо продается в ориентированном на мужчин сегменте книжного рынка. Мы, мужчины, хотим «думать как богатые и богатеть», хотим стать «успешными и влиятельными людьми», хотим преобразиться в лучшие, более успешные, оптимизированные версии себя — и из-за этого потребляем невероятное количество книг об «успешном успехе», собираем повсюду различные советы и уловки и боготворим мужчин, которым это удалось. Но почему? Что такое на самом деле успех? Общество внушает нам: заработай больше денег, приобрети социальный статус — и почувствуешь себя более защищенным, более уверенным, более привлекательным, более способным обеспечить своего партнера (и, следовательно, сумеешь заинтересовать более привлекательного партнера). Другими словами, обретя успех, мы станем счастливее. Но правда ли это?

Довольно странный и соблазнительный силлогизм: мы хотим быть счастливыми; те, кто уже счастлив, представляются нам успешными; следовательно, успех есть ключ к счастью. Несмотря на то что уже несколько поколений поют Can’t Buy Me Love[20], нам все же кажется, что за деньги можно приобрести любовь — и много других нужных вещей. Эта концепция окружает нас: в соцсетях, в рекламе, в нашей культуре следования за знаменитостями — повсюду нас постоянно бомбардируют образами людей, которые выглядят счастливее и лучше нас, находятся в превосходящей нашу форме, имеют все «вещи», которые мы, предположительно, хотим иметь. И нам продают мысль, что, обретя эти «вещи», мы станем такими же счастливыми, как эти люди с картинок. Конечно, в действительности счастливые люди и правда могут владеть некоторыми из этих «вещей», но мы странным образом уверены в том, что владение материальным объектом или предметом либо даже обладание другой формой тела способно само по себе сделать нас счастливее. Мы путаем причину и следствие.

Исследования, проводимые среди сверхбогатых людей, показывают, что на самом деле Beatles правы. Сверхбогатые люди ничуть не счастливее каждого из нас; фактически большинство богачей двадцатого столетия были несчастливы, отвратительно обращались со своими семьями, и оставленные потомкам огромные капиталы сравнимы по величине только с количеством ссор между их наследниками. Мы все страдаем, хотя бы немного, от «пристрастия к богатству» и веры в то, что наше счастье основывается исключительно на возможности обладать чем-либо, и потому, получив еще немного, буквально маленечко, мы станем счастливее. Это нечестная игра для разводки лохов — и похоже, мы готовы добровольно становиться лохами без шанса на выигрыш.

Готовы к откровению? Похоже, счастливым нас делает не владение чем-то желанным, а радость от владения тем, что у нас уже есть. Но вам вряд ли удалось бы убедить в этом меня в детстве. Успешные мужчины, которых я знал во времена, когда формировалась моя личность, казалось, всегда держали себя в руках. Они напоминали мужчин из рекламы, журналов и фильмов — вы знаете, на крутой машине, с большим домом и красивой женщиной, уверенные в себе и сильные, способные обеспечить свои семьи, управляющие своей жизнью, безупречно владеющие собой и контролирующие все возможные проблемы. Альфы. Успешные личности, встречи с которыми искали, которых слушали, уважали. Которые были счастливы. Или, как минимум, выглядели таковыми.

Мой отец, во многих смыслах, тоже один из них. Я внимательно следил за ним, подсознательно впитывая его негласные правила и манеры. Я знал каждое его движение, запоминал его внешность и то, как он взаимодействовал с миром и как вел свой бизнес. Будучи предпринимателем, он участвовал в революционных изменениях в кинобизнесе и в начале 1980-х стал одним из зачинателей направления продакт-плейсмента. (Продакт-плейсмент — это когда бренд платит за показ своего логотипа или продукта в кинофильме или телешоу. Трудно поверить, что этой индустрии меньше сорока лет.) Я видел, как мой отец преуспел, но даже сейчас мне странно думать о том, что в детстве я все равно использовал материальные приобретения нашей семьи как мерило успеха, хотя дома постоянно говорили: «Любовь — наше главное богатство». У нас были все игрушки, да еще и отличный дом, крутая машина, новейшие гаджеты — и неважно, с кем мы проводили время и чем занимались, отец, харизматичный человек с золотым сердцем, неизменно оплачивал счет за ужин или платил за друзей и членов семьи в путешествиях, даже когда находился на мели.