Новая мужественность. Откровенный разговор о силе и уязвимости, сексе и браке, работе и жизни

Любой предприниматель или бизнесмен знает: есть периоды прибыли и периоды убытков; порой бизнес процветает, а порой дела идут плохо. Обращая свой взгляд в прошлое, я вижу, что у нас действительно бывали времена, когда бизнес отца шел на спад и финансовая ситуация в семье ухудшалась, но и тогда мы поддерживали иллюзию успеха. Мой отец любит крутые вещи, и даже живя в фургоне, он ездил за рулем Chrysler Town and Country с кожаными сиденьями. Крутые вещи поднимают его настроение. А еще я не могу вспомнить случая, чтобы папа позволил кому-нибудь другому заплатить за ужин, — для него это было обязательно, часто он буквально отбирал счет у другого мужчины или члена семьи, несмотря на финансовые затруднения. Я понимаю: это его способ быть щедрым и добрым, однако также думаю, что причины такого поведения многослойны. Сейчас я знаю, что его самооценка связана с образом щедрого человека, способного оплатить счет. Год за годом мы поддерживали впечатление обеспеченных людей — далекое от реальности. Даже сегодня, когда я вспоминаю об этом, отец утверждает, что дела шли достаточно хорошо и все было не так плохо. Как будто, признав обратное, он сразу станет неудачником, не справившимся с ролью кормильца и отца, а это неправда. Тем не менее я помню это ощущение из детства: «Секундочку, у нас точно есть деньги? Или мы просто притворяемся, что они у нас есть?» Теперь, став родителем, я понимаю: дети воспринимают и понимают гораздо больше, чем нам кажется.

Как я упоминал ранее, одним из важных моментов моей предподростковой жизни стал внезапный переезд семьи из Лос-Анджелеса в Орегон. Это было в 1994 году, к тому моменту Лос-Анджелес уже три года потрясали катастрофы: избиение Родни Кинга, приведшее к беспорядкам в 1992-м; пожары в Малибу; затем землетрясение в Нортридже в 1994-м. Для моей мамы землетрясение оказалось тем перышком, которое сломало спину верблюда. Она хотела уехать из города, а если мама чего-то хотела, то папа придумывал, как это воплотить. Мне тогда было десять лет, и я не понимал, почему мы переезжаем, знал только: так надо. Мой десятилетний мозг был в замешательстве: мама желала уехать, однако даже я, ребенок, понимал, что работать и зарабатывать деньги — важно, а переезд осложнит бизнес отца. Я не сомневался в том, что родители испытывали какие-то финансовые трудности, так как слышал их споры и разговоры о деньгах, которые не мог в полной мере осознать. В общем, когда я окончил четвертый класс, мы загрузились в минивэн и с бригадой грузчиков и вещами проехали двенадцать часов до нашего нового дома — большого трейлера в середине Эпплгейта (штат Орегон), расположенного в тридцати минутах езды от ближайшего города. Для новых одноклассников я стал «мальчиком из Лос-Анджелеса, чей отец работал в кинобизнесе», что, естественно, даже в том возрасте добавляло штрихов к образу успешности и богатства, но одновременно давало поводы для травли. Мало кто понимал: несмотря на амбициозную «визитную карточку» и брендовую одежду, которую я носил, мы не так уж сильно отличались. Я не сумел завести много друзей, как это ни иронично, потому что стремился компенсировать свою неуверенность и одновременно воспринимался как мальчик из большого города и богатой семьи, что сильно не совпадало с реальностью. Будь у меня друзья, они приходили бы ко мне в гости и увидели бы, что наш трейлер, куда я возвращался после школы, совсем не походил на особняк, который они себе, возможно, представляли. В этом маленьком городе аура нашего успеха была невероятно сильна, и я даже помню, как меня дразнили из-за того, что отец появлялся на всех футбольных матчах моей команды с камерой; он снимал игру, и среди детей распространился слух, будто потом он посылает пленки людям, подбирающим игроков для команд колледжей, ведь он же богат и вращается в соответствующих кругах. Мне было одиннадцать.

Эти воспоминания, столкнувшиеся с социальными представлениями об успешности, укрепили во мне убеждение: успех не заключается в том, чтобы преуспеть в каком-то деле. Он также не привязан к счастью или удовлетворенности. Его определяет лишь то, что другие люди думают о тебе, как они воспринимают твое богатство, твой социальный статус и твою способность обеспечить семью. Именно поэтому меня привлекали счастье, уверенность, безопасность, казавшиеся побочным продуктом материального успеха; но когда успех основан на иллюзии и чужом мнении о тебе — это путь к катастрофе. И в моем случае катастрофа произошла очень быстро, буквально на первых ступеньках карьерной лестницы.

ОБНУЛЕНИЕ