Новая мужественность. Откровенный разговор о силе и уязвимости, сексе и браке, работе и жизни

Но не все мои приобретения были столь же дурацкими, как тот автомобиль, — ведь я хотел не только демонстрировать свой успех, но и помогать другим. Проблема заключалась в том, что помощь другим вызывала во мне привыкание, укрепляя мою созависимость и желание быть нужным и сильным. Так что, следуя по стопам отца, я стал платить за друзей в ресторанах, выхватывать счета из рук товарищей на ужинах, оплачивать расходы членов семьи, покупать разным людям авиабилеты, спонсировать вечеринки для тех, на кого желал произвести впечатление, и все это одновременно с тайной оплатой хосписа для Наны Грейс, любви всей моей жизни. Чувства к Нане и мои переживания за нее показывали, кем я в действительности был глубоко внутри. Даже не имея собственных детей, я, еще слишком молодой, стал мужчиной, способным прокормить семью. В двадцать один год это одновременно и достижение, и бремя (и ничего по сути не изменилось даже сейчас, спустя пятнадцать лет).

С одной стороны, я хотел доказать всем, но особенно отцу, что могу быть таким мужчиной, что стал таким мужчиной. С другой стороны, мой банковский счет, от состояния которого зависела моя самооценка, сдувался по мере того, как я раздувал свои расходы. Затем — не прошло и десяти месяцев после получения того первого большого гонорара — меня убрали из сериала, и я больше не мог найти работу. Вскоре я продал Bronco, а полученные деньги пустил на первоначальный взнос по ипотеке за симпатичное бунгало (оно понравилось моей тогдашней подруге, а я хотел произвести на нее впечатление). Однако, получив первый счет на оплату процентов, я осознал, что стал жертвой кабального кредитования, частью процесса, который впоследствии привел нас к коллапсу экономики и рецессии. Выплаты по моему займу с отрицательной амортизацией достигали 10%, и все, что мне рассказывал кредитный брокер, оказалось ложью. Тем не менее я не виню его. Перед ним сидел двадцатидвухлетний парень, желающий приобрести жилье, которое ему не стоило покупать, к тому же не обладающий какими-либо финансовыми знаниями. Он делал то, чему его учили, и я попался.

Оглядываясь назад, я вижу, что каждое финансовое решение, принятое мной под влиянием эмоций или из стремления компенсировать отсутствие чего-то, в итоге ставило меня под удар. Когда я делал выбор, желая впечатлить кого-то или заполнить пустоту, я всегда проигрывал. Действовать под влиянием момента меня обычно заставляет страх, а страх, как правило, свидетельствует о недостатке. Но этот опыт требовался мне в мои двадцать и позже, благодаря ему теперь я знаю: когда дело доходит до успеха, и конкретно до денег, я должен принимать решения, следуя логике, исходя из ощущений любви и изобилия. Легко сказать и трудно сделать.

Решения, основанные на необходимости поддерживать иллюзию того, как успех выглядит и как он, по моему мнению, проявляется в чьей-то жизни, примерно столь же разумны, как езда на внедорожнике из 1970-х по забитым улицам одного из богатейших городов страны. И хотя я все еще не финансовый эксперт, способный давать советы, одну вещь могу сказать: сам я всегда прошу совета. Вся моя гордыня исчезла с теми сотнями тысяч, которые я спустил в трубу на третьем десятке. И теперь я не притворяюсь, будто все понимаю, а окружаю себя людьми, знающими куда больше меня, и скромно спрашиваю их мнения и совета. Я совершил достаточно ошибок, чтобы согласиться: пусть лучше окружающие усомнятся в моей мужественности, чем я наступлю на очередные финансовые грабли из-за гонора, не позволяющего мне обратиться за помощью.

УСПЕХ В ОБЩЕНИИ

В двадцать пять лет я испытал то, что позже стал считать одним из самых потрясающих моментов своей жизни. Я достиг дна. Меня бросила девушка — ушла к более молодому актеру, я вынужден был съехать с квартиры, которую мы снимали вместе, не мог найти актерской работы, чтобы заработать на жизнь, меня покинула моя менеджер, потому что та же девушка рассорилась и с ней и я оказался разменной монетой в финале их отношений. Мне не хватало денег, чтобы удержаться на плаву. С разбитым сердцем, в отчаянии я обратился к двум своим лучшим друзьям, Энди и Адаму, и они, видя, что я похож на бездомного щенка, которому буквально некуда идти, приютили меня у себя. В данном случае это значило, что я мог спать у них на диване. Между прочим, Энди с тех пор превратился в известного музыканта — вы знаете его как Энди Граммера. Эти парни, помимо того что были моими лучшими друзьями, стали для меня буквально группой поддержки.