Новое зло. Особенности насильственных преступлений и мотивации тех, кто их совершает

Помимо этих биологических факторов, связанных с морфологией развивающегося мозга, существуют важные социальные факторы, которые оказали влияние на поведение подростков, а именно на их склонность к насилию в целом и на феномен стрельбы в школе в частности. Особое значение здесь имеет резкий скачок уровня разводов в конце 1960-х годов. В течение многих десятилетий в нашей стране уровень разводов был сравнительно низким и стабильным и составлял около 22 % от всех браков[991]. В период с 1968 по 1974 год этот показатель стремительно вырос, достигнув 50 %, и с тех пор остается близким к этому значению. С высоким уровнем разводов связано значительное увеличение числа мальчиков, растущих без отцов или с минимальным контактом с отцами. В годы после Второй мировой войны 80 % родившихся детей, как отмечает Ликкен, воспитывались обоими биологическими родителями, состоявшими в браке друг с другом[992]. К 1990 году же 19 % белых, 62 % чернокожих и 30 % испаноязычных детей до 18 лет жили только с одним родителем, обычно с матерью. В таких условиях у детей, особенно мальчиков, неприятности с законом случаются в семь раз чаще[993]. За этот же период времени процент молодых людей в возрасте от 15 до 25 лет, арестованных за насильственные преступления, также стремительно вырос с примерно 27 на 100 тыс. человек в год в период до 1965 года до 80 или 90 на 100 тыс. человек в период 1975–1985 годов, а в последние годы он продолжает расти, перевалив за сотню. Около половины детей, родившихся в Соединенных Штатах за последние 30 лет, частично или полностью провели годы своего становления либо в неполной семье с матерью, либо практически не контактируя со своим биологическим отцом. Такие дети чаще сталкиваются с физическим насилием или эмоциональным пренебрежением по сравнению с теми, кто воспитывался в полных семьях[994]. Среди школьных стрелков, о которых рассказывается в этой главе, половина была из разведенных семей. Большинство происходили из рабочего или среднего класса; некоторые родились в бедности (например, Перди) или в богатой семье (например, Ланза и Роджер). Между тем высокий процент разводов и отсутствия контакта с отцом среди школьных стрелков, судя по всему, связан с еще одним фактором. После Второй мировой войны в жизни женщин произошли существенные улучшения, хотя во многих областях сохраняется вопиющая несправедливость. Женщины, по крайней мере, получили больше возможностей выйти на работу, занять достойные и более высокооплачиваемые рабочие места, но, как часто бывает, были и непреднамеренные последствия негативного характера. У женщин теперь появилось больше возможностей обеспечивать себя, и, как следствие, уходить от мужей, которые плохо с ними обращались. Благодаря противозачаточным таблеткам и разрешенным абортам многие женщины получили гораздо больше контроля над своим телом и над своей жизнью, хотя полный и идеальный контроль все еще остается далекой мечтой для слишком многих из них. Непредвиденным последствием же стала ответная реакция мужчин, особенно среди представителей рабочего класса, часть которых возмутилась утратой абсолютной власти над своими женами или сожительницами. Некоторые женщины, которые, спасаясь от жестоких мужей, собрали вещи, ушли из дома и развелись, к сожалению, заплатили за свою свободу жизнью. Я изучил биографии 127 мужей, которые убили своих жен. В четверти случаев убийство было совершено в ответ на уход жены из дома[995]. Другим проявлением склонности мужчин реагировать насилием, когда их отвергает женщина, стал внезапный и резкий рост числа серийных убийств на сексуальной почве. С конца XIX века до середины 1960-х годов серийные убийцы были редкостью: всего три или четыре за десятилетие. Их число заметно увеличивается, начиная с последних лет 1960-х годов, – еще один аспект эпохи «нового зла».