Новое зло. Особенности насильственных преступлений и мотивации тех, кто их совершает

Поскольку большинство школьных стрелков – подростки, особенно те, кто убивает в начальной и средней школе, а в подростковом возрасте склонность к агрессии возрастает, многие задаются вопросом, могут ли определенные социальные факторы способствовать росту числа школьных расстрелов, помимо гормональных и нейробиологических процессов, на которые обратил внимание Гидд. Могут ли жажда острых ощущений, импульсивность, увлеченность сексом и привлекательность решения проблем при помощи насилия усугубляться сценами насилия в кино и телепередачах; доступностью порнографии; слишком реалистичным изображением насилия и военных действий; изнасилованиями, убийствами и пытками, которым террористы подвергают невинных? Может ли все это стать для впечатлительных подростков своего рода нормой? Не делаем ли мы тем самым нашу молодежь безразличной к боли, которую люди причиняют друг другу? И подталкивают ли их современные компьютерные игры и музыка, в том числе женоненавистнические рэп-тексты[996], к выбору насильственных решений, включая убийство, чтобы отомстить тем, кто издевается над ними в школе или уводит у них девушек? Не в этом ли причина того, что за последние 50 лет с наступлением интернет-эры подростки так много раз расстреливали своих одноклассников? Соглашаясь с Гиддом, доктор Лоуренс Стейнберг, профессор психологии из Темпльского университета, сравнивает мозг подростка с автомобилем, у которого хороший акселератор, но слабый тормоз. При плохом контроле мощных импульсов вероятным результатом будет авария и, возможно, преступление[997]. Тем не менее было бы преждевременно отводить главную роль в таком специфическом явлении, как жестокая агрессия, демонстрации насилия и секса средствами массовой информации. Как напоминает нам доктор Гаэтано Ди Кьяра, в системе вознаграждения нашего мозга в таких базовых стимулах, как секс и голод, дофамин играет ключевую роль[998].

Гормональные изменения, которые приводят к половому созреванию, влияют на дофаминовую систему, в результате чего усиливаются мысли и желания, связанные с сексом и агрессией.

Эти изменения необходимы для нашего выживания, однако в избытке или в неблагоприятных обстоятельствах могут привести к негативным последствиям[999]. Химия мозга и личный опыт одному подростку позволяют дать отпор злоумышленнику и защитить членов семьи, в то время как другой использует агрессию иначе – и становится школьным стрелком. Различные исследовательские группы, изучающие влияние жестоких видеоигр на реальные вспышки насилия, пришли к совершенно разным выводам: одни видят корреляцию, другие ее не находят[1000]. Дело в том, что существует слишком много переменных – социальных, социально-экономических, связанных с семейным окружением и школой, конституциональных, наследственных, физиономических (касающихся привлекательности или ее отсутствия), связанных с употреблением наркотиков и так далее, – чтобы предсказывать, станет конкретный подросток ценным и продуктивным членом общества или изгоем, который в итоге устроит стрельбу в школе. За последнюю четверть века появилось огромное множество новых наркотиков. Некоторые вещества, такие как фенциклидин, или «ангельская пыль»[1001], метамфетамин[1002] и метилендиоксипировалерон, так называемые соли для ванн[1003], которыми в настоящее время злоупотребляют многие подростки, могут снижать торможение и приводить к насильственному поведению. Эти наркотики, насколько я могу судить по имеющейся литературе, не сыграли особой роли в случаях школьных стрелков, хотя марихуана, учитывая ее растормаживающее воздействие на подростковый мозг, все-таки имела воздействие на нескольких стрелков, о которых мы упоминали: Митчелла Джонсона, Кипа Кинкеля и Стива Казмирчака.