Новое зло. Особенности насильственных преступлений и мотивации тех, кто их совершает

Место действия – Техас, большое ранчо, принадлежавшее пожилому вдовцу, которым номинально управлял его сын. Ему было за 50, и он носил титул «администратора», но фактически никакой работы не выполнял. Всем занималась большая компания рабочих, водителей, бухгалтеров и менеджеров, которые не давали ранчо разориться, в то время как сын наслаждался своей номинальной должностью и солидной зарплатой. У него остался сын от прошлого брака, который теперь служил в армии. Вторая жена родила ему близнецов – сына и дочь, которым на момент моего участия в деле в качестве свидетеля-эксперта на стороне матери было по шесть лет. Женщине было 28 лет, она развелась с их отцом за год до того, как обнаружила доказательства того, что ее дочь подвергалась сексуальным домогательствам с его стороны. Девочка пришла к матери в слезах и сказала: «Папа засунул палец мне в пипиську», кроме того, в этом месте была болезненность, покраснение и несколько капель крови, что подтвердил педиатр сразу после случившегося. В это время она подала иск о полной опеке над детьми и предоставлении отцу права видеться с детьми только под присмотром, что рассматриваемый инцидент имел место и что растление продолжалось, поскольку отец, который решительно отрицал обвинения, свободно посещал детей, ожидая решения суда. Сотрудница службы опеки доложила о ситуации своему начальнику, но тот, как утверждается, предупредил ее, что, независимо от слов девочки, она должна заключить, что доказательств недостаточно. Если в этом сценарии и был какой-то доминирующий мужчина, то это был дед по отцовской линии, на которого окружение смотрело как на настоящего «босса» ранчо и который стремился защитить своего сына от публичного позора и клейма растлителя малолетних. Отец, конечно же, хотел избежать подобных слухов и пользовался поддержкой общества, в частности полиции, следователей и работников суда, защищая влиятельную семью. Что касается матери, то ее обвинили в том, что она подвергает свою дочь стрессу, сообщая властям о домогательствах, словно пытаясь настроить ребенка против отца. На основании этого обвинения суд постановил, что мать должна видеться с детьми только под надзором в присутствии социального работника. Помимо эмоциональных трудностей для матери и детей – особенно дочери, – имелись также и финансовые трудности, так как ни у нее, ни у ее семьи не было достаточно средств на длительную судебную тяжбу, в отличие от состоятельной семьи ее бывшего мужа.

Менее достойный опеки отец с гебефилическими наклонностями