Новое зло. Особенности насильственных преступлений и мотивации тех, кто их совершает

Она размышляла над тем, стоит ли ей добиться судебного запрета на приближение к ней, опасаясь, как часто бывает с жертвами в подобной ситуации, что это может только подогреть пыл преследователя и подвергнуть ее еще большей опасности. Дело дошло до крайности в начале 1988 года, когда он оставил на лобовом стекле ее машины конверт с запиской и копией ключа от ее нового дома. Уже в феврале она добилась временного судебного запрета, который запрещал Фарли контактировать с ней или приближаться к ней. Судебное слушание по поводу вынесения постоянного судебного запрета было назначено через две с небольшим недели[261].

Нам остается только догадываться, что в этот момент чувствовал Фарли, увязший в долгах и лишенный возможности иметь что-либо общее с объектом своей страсти. Вероятно, он чувствовал себя так, словно потерял контроль над своей жизнью, а для лиц этой категории подобная ситуация может стать последней каплей[262]. Через неделю после выдачи временного судебного запрета он с помощью допуска, полученного во время работы в компании ESL, приобрел за несколько тысяч долларов полуавтоматический дробовик Benelli Riot 12-го калибра и более трех тысяч патронов к нему. Он отправил адвокату Блэк поддельные «доказательства» того, что между ним и Блэк были романтические отношения, в попытке добиться отмены запрета, которые были быстро отклонены. Затем Фарли принял решение встретиться с Блэк на ее рабочем месте в ESL накануне судебного заседания, предоставив ей «выбор»: отменить судебный запрет или наблюдать, как он застрелится[263].

Шестнадцатого февраля 1988 года Фарли пришел к своему бывшему месту работы, одетый в военную форму, черные перчатки и шарф, который он обмотал вокруг своей головы. Через плечо у него был перекинут патронташ, он был вооружен своим дробовиком и несколькими другими видами огнестрельного оружия, ножом, засунутым за пояс, дымовой шашкой и канистрой с бензином[264]. Пробираясь через парковку, он невозмутимо поднял дробовик и расправился с бывшим коллегой Ларри Кейном. Он прицелился в других сотрудников и выстрелил через защитное стекло в фасаде здания. Стреляя в один из офисов, он убил Уэйна Уильямса. Еще пять сотрудников были подстрелены на лестничной площадке, трое из которых впоследствии скончались от полученных ранений. Затем Фарли подошел к офису Блэк и выломал дверь. Несмотря на его заявление о том, что он намеревался заставить ее стать свидетелем своего самоубийства, он дважды в нее выстрелил, раздробив ей плечо и прострелив легкое, в результате чего она потеряла сознание. Затем он стал расхаживать по кабинетам, целясь в сотрудников, которые пытались укрыться под столами или забаррикадироваться в своих офисах. Чтобы наверняка убить своих жертв, он стрелял им в спину из дробовика практически в упор. Имеются подозрения, что он расправился с коллегами Блэк с целью эмоционально ранить объект его одержимости в безжалостной попытке вынудить ее винить себя в их трагической смерти. Тем временем Блэк, уже в сознании и с сильным кровотечением, удалось улизнуть из здания и оказаться в безопасности. Коллеги прикладывали к ее ранам бумажные полотенца, пытаясь спасти ей жизнь[265].

Прибыла группа спецназа, и Фарли разговаривал с переговорщиком на протяжении пяти изнурительных часов осады. Он коротал время, расстреливая компьютеры, пока «это не перестало быть забавным»[266]. Он не выражал никаких угрызений совести, объясняя, что ничего этого не потребовалось бы, если бы Блэк просто согласилась пойти с ним на свидание. Хаос закончился только тогда, когда Фарли решил, что он слишком голоден, чтобы продолжать без обеда. Он согласился сдаться в обмен на сэндвич и прохладительный напиток. Во время своего нападения Фарли произвел 98 выстрелов[267], убив семерых бывших коллег и ранив еще четверых, включая его «возлюбленную» Лору Блэк. На следующий день постоянный судебный запрет в отношении него вступил в силу[268]. Следующие 19 дней Блэк провела в больнице, до конца своих дней оставшись инвалидом из-за полученных ужасных травм. Фарли, чувствовавший себя в полном порядке, после трагедии заметил, что если он окажется в газовой камере, то «будет улыбаться перед камерами»[269].