Новому человеку — новая смерть? Похоронная культура раннего СССР

Муниципализация похоронной отрасли, осуществленная в 1918 году и повторенная после окончания НЭПа в 1928-1929 годах, фактически привела к распаду института похоронных специалистов в городах. Если в начале XX века в российских городах эффективно работали похоронные бюро, предлагавшие широкий спектр услуг для людей разных конфессий, сословий и достатка, то после их национализации значительная часть услуг перестала оказываться вовсе, а объем оставшихся был сильно сокращен. Едва ли не единственными услугами, которые можно было получить, да и то не всегда, были продажа гроба и рытье могилы. Ни похоронные атрибуты, ни организация похорон, ни декор, ни уход за могилой, ни даже надгробные памятники не были более повсеместно доступны. Да и те немногие услуги, которые номинально существовали, в действительности были доступны не всегда. Старая инфраструктура постепенно пришла в упадок. Инвентарь: катафалки, покрывала, балдахины, лопаты и кирки — не обновлялся и также обветшал или просто исчез. Это привело к маргинализации и депрофессионализации сферы похоронных услуг.

Уже к началу 1930-х годов похоронные услуги рядовым советским гражданам было оказывать некому и нечем: фактически советская реформа похоронной сферы провалилась, а место государственной политики заняло низовое регулирование и стихийно формировавшиеся практики. Вторичная муниципализация похоронных служб, заявленная как возвращение к принципам социального обеспечения в похоронной сфере, на практике привела к тому, что основную ответственность за обеспечение похорон рядовых граждан вынуждены были взять на себя семьи умерших. На место похоронных бюро, объединенных в профсоюзы, пришли кустари-совместители, для которых оказание отдельных похоронных услуг было дополнительным заработком.

Чем дальше от крупных городов, тем раньше и быстрее закреплялись практики самостоятельного решения родственниками умершего проблем с его погребением. Каждая семья должна была взять на себя решение вопросов изготовления гроба, поиска могильщиков, транспортировки гроба на кладбище и изготовления могильного памятника. Такое положение дел способствовало тому, что в обществе формировался круг людей, которые помимо исполнения своей непосредственной работы оказывали похоронные услуги. Ярким примером такого рода людей был Константин Измайлов (1900-1942), молодой столяр и счетовод из села Смоленского Бийского уезда на Алтае. На протяжении многих лет Измайлов был единственным производителем гробов в округе. Формально работая счетоводом, он также принимал частные заказы по остеклению окон и изготовлению гробов, что составляло существенную часть его дохода. Его дневники 1920-1930 годов наряду с событиями из семейной, общественной и государственной жизни фиксируют также и многочисленные заказы на изготовление гробов и платежи по выполненным работам:

6 апреля. Понедельник. День сегодня теплый, тает здорово, ветра холодного нет. Я с утра работаю по-столярному в амбаре, потому что тепло сегодня. Сделал гроб для ребенка раймилиционера. За работу получил 1 рубль. Вечером — на репетиции в клубе. Готовим пьесу «Встреча», в одном акте (с. Подъячево). Ночь теплая, лунная682.

21 июля. Четверг. Утром встал до солнца, кое-что поработал по-домашности. Потом опять за верстак. Сегодня я работаю поденно в лавке инвалиднокооперативного объединения по столярному делу. Работаю вместе с Меркульевым Василием Дмитриевичем, стариком, лет 73-х. Отделываем полки и прилавок и прочее... Работа 8 часов. За работу 1 рубль 80 коп. Подряжал Сизинцев А. А. После работы в лавке сделал гроб из своего материала для восьмимесячного ребенка ветфельдшера Кононенко. За работу получил 1 рубль. Потом подстриг двух почтальонов: Сиверухина и Орлова. За работу 10 копеек получил. Всего сегодня заработал 2 рубля 90 коп. Днем шел дождь683. Спустя десятилетие после начала похоронных реформ, так же как и в разгар похоронного кризиса 1919 года, людям приходилось изготавливать гробы из того, что имелось в данный момент в наличии. Так, например, Корней Чуковский, младшая дочь которого Мура умерла в Крыму в 1931 году в возрасте 11 лет, был вынужден сделать гроб из сундука: Федор Ильич Будников, столяр из Цустраха, сделал из кипарисного сундука Ольги Николаевны Овсянниковой (того, на к-ром Мура однажды лежала) гроб. И сейчас я, услав М. Б. на кладбище сговориться с могильщиками, вместе с Ал-дрой Николаевной положил Мурочку в этот гробик684.

Конкретный перечень похоронных услуг, которые можно было получить в том или ином городе, зависел от наличия или отсутствия «похоронных кустарей». Так, жители Новосибирска сохранили воспоминания о «цветах из древесной стружки и бумаги, которые специально для похорон изготовляла мастерица, жившая на Сахалинском переулке. Цветы эти раскрашивали, „на крахмальный клей посыпали манку и красил и“»685.