Новому человеку — новая смерть? Похоронная культура раннего СССР

Несмотря на стремление большевистских идеологов к способу погребения, равному для всех, в действительности похоронный обряд в Советском Союзе 1920-х годов отличался большим разнообразием. В отличие от дореволюционного похоронного обряда, который был полностью регламентирован Уставом Русской православной церкви и зависел от сословносоциального статуса умершего, различные «типы» советского похоронного обряда не были связаны напрямую (или, по крайней мере, полностью) с тем, какое место в иерархии занимал человек. Значительно отличаются не только похороны активных коммунистов и «бывших» людей, но и городских и деревенских, рабочих и служащих, более и менее обеспеченных людей. К сожалению, по причине сильной идеологизированности советского общества многие источники, относящиеся к истории и трансформациям похоронного обряда 1920-х годов, которыми мы располагаем, в значительной степени тенденциозны. Чаще всего они преувеличивают значение новых, революционных форм обрядности и оставляют в стороне свидетельства сохранения традиционных форм. Анализ дневниковых записей и воспоминаний рисует более сложную картину.

Судя по газетным публикациям того времени!90, каждый случай коммунистических похорон воспринимался местными сообществами как событие резонансное. «Красные» похороны собирали большое количество любопытных — до нескольких тысяч человек, «пришедших посмотреть, как коммунисты хоронят своих товарищей без попа и заунывного пения, без кутьи, поминок и плакальщиц» 191. В похоронах принимали участие не только жители того населенного пункта, где жил умерший (часто — рабочие-сослуживцы с фабрики или завода), но и жители окрестных деревень, как идейно близкие (рабочие, комсомольцы, коммунисты), так и простые крестьяне и беспартийные рабочие, «и не только что молодежь, но и мужики, и бабы все пошли, даже старухи и те пошли смотреть» 192. Корреспонденты часто отмечали, что число участников и зрителей похорон превышало число людей в церкви даже на большие религиозные праздники, например на Крещение и Пасху.

Организаторами «красных»

похорон чаще всего выступали комсомольцы, реже — местная ячейка партии. Также к участию в похоронах могли привлекать военные оркестры. Подготовка к похоронам начиналась заранее. Активисты готовили знамена, разучивали похоронные марши и «на флаг нашивали черный материал — в честь траура» 193.

В назначенный час организаторы собирались в помещении Союза молодежи или у дома умершего. В доме у гроба покойного стоял почетный караул.

Сама церемония представляла собой торжественное шествие на кладбище: «Впереди шли музыканты, потом комсомольцы несли красный гроб, и за телом шли комсомольцы и коммунисты с флагами» 194. Революционные песни и похоронный марш перемежались торжественной музыкой в исполнении оркестра.

Кульминацией похорон была так называемая гражданская панихида — торжественно-траурные речи, в которых говорилось о жизненном пути умершего. Чаще всего гражданская панихида проходила на кладбище у могилы, но дополнительные речи могли произносить также у дома покойного или у клуба. Гроб опускали в могилу под ружейные залпы и звуки оркестра. Хотя все имеющиеся у нас источники единодушны в том, что гражданская панихида и/или торжественные речи были центральным эпизодом «красных» похорон, они описаны весьма фрагментарно. Не вполне понятно, в какой именно момент произносились речи, кто их произносил, какие локусы воспринимались как наиболее подходящие для остановок процессии и/или речей. По всей видимости, для речей выбирались значимые места, связанные с трудовой биографией покойного, или одни из немногочисленных «советских» локусов в небольших поселениях — клуб или сельсовет. Более того, вполне вероятно, что наряду с теми действиями, которые фиксируются в заметках, похороны сопровождались и другими, традиционными, которые в источниках не упоминаются либо как нежелательные, либо как обыденные действия, которые были частью традиции. Так, например, в источниках не упоминаются поминки либо эта практика осуждается за пьянство. Однако не стоит делать из этого вывод о том, что на «красных» похоронах поминки никогда не проводились.

Местом захоронения обычно являлось кладбище, хотя в отдельных случаях использовался иной локус, семантически связанный с новой властью, например Парк имени 20-летнего юбилея РКП(б) 195. Присутствовала непременная революционная символика — гроб красного цвета 196, красные повязки на рукаве, красные флаги. Несомненно, символичным являлось не только захоронение в парке, но и остановка траурной процессии у сельского клуба. На обратном пути с кладбища могли также идти строем, маршируя под музыку 197.

В некоторых публикациях 198 описывается и «заочный» ритуал. В этом случае также проводили гражданскую панихиду, произносили памятные речи и пели похоронный марш. Смерть товарищей могла становиться поводом для сбора добровольных пожертвований для увековечения памяти погибших.