Новому человеку — новая смерть? Похоронная культура раннего СССР

Новый, стихийно формировавшийся ритуал, резко контрастировавший с традиционными похоронами, в котором «всё было для крестьян ново и ошеломляюще» 199, по-видимому, действительно производил сильное впечатление на окружающих200:

Никогда я не видывала ничего такого интересного, как на этот раз, когда музыка заиграла, — я даже испугалась, — так громко и хорошо, что все оцепенели. <.. .> Когда пришли домой, то только и разговора было, что про похороны. Все пять верст только и говорили об этом201.

Ил. 12. Похороны героя-красноармейца. 1920-е гг. Из личного архива автора Впечатление, несомненно, усиливалось из-за отсутствия на похоронах духовенства:

.. .бабы — те говорят, что всем хороши коммунистические похороны, только одним плохи — батюшки нет! Если бы был батюшка, то кажись все стали бы хоронить как Ваганову жену. Мне самой эти похороны понравились куда лучше, чем по-церковному. Там батюшка гнусавит себе что-то под нос, и не разберешь ничего интересного; зароют в землю, с тем и конец, а так, как коммунистов хоронят, и умереть не страшно и приятно202.

Знамена, песни и оркестр вместо причитаний и плакальщиц в похоронной процессии, по-видимому, несколько меняли восприятие похорон, делая их менее депрессивным мероприятием:

Зарывали, хоронили,И никто не плакал,Потому что хоронилиПо-советски, с флагами. 203

По всей видимости, именно присутствие музыки и песен в рядовом похоронном ритуале так сильно отличало его от традиционных похорон. Это создавало ощущение торжественности происходящего, которого, по-видимому, так не хватало людям, особенно во время скромных сельских похорон.

Другим существенным отличием новых похорон от традиционных была используемая на них цветовая гамма. Как отмечает Н. С. Полищук, «традиционная цветовая гамма траурных процессий в селе и в городе тоже была контрастной, но более спокойной, так как контраст этот создавался за счет сочетания светлых и темных тонов. Одежда провожающих, как правило, была темной (предпочтение отдавалось черной). Похоронные же атрибуты могли быть светлыми. В сельской местности они обычно были естественного белого цвета: некрашеные гроб, полотенце или кусок холста на иконе, открывающей процессию, полотенца или новины, на которых несли гроб. Похоронные атрибуты в городе были значительно разнообразнее и богаче: траурная колесница (катафалк) с балдахином и факельщиками в длинных пальто и цилиндрах белого или черного цвета, такие же попоны на лошадях; венки из живых и искусственных цветов (в том числе фарфоровых), а также серебряные, металлические, из бисера и др. венки с белыми, черными, синими лентами с надписями; гирлянды из зелени и цветов, букеты и т. п. За счет цветов, венков, букетов и гирлянд цветовая гамма траурной процессии в городе была менее строгой, чем в селе, но всегда приглушенной»204. В противоположность этому в цветовой гамме новых похорон доминировали красный и черный цвета. Помимо красных флагов, гроба, обитого красным кумачом, красных лент, нарукавных повязок и головных уборов красной могла быть даже одежда, в которую одет покойный205. При этом, если присутствие красного цвета в траурной процессии и в отделке гробов воспринималось скорее нейтрально, то покойники, одетые в красные одежды, вызывали по крайней мере недоумение: «Когда в церковь на Пресне рабочие принесли мужа Е. Салтыковой, священник обратился к ней с упреком: „Что ты его одела в красную рубашку, как разбойника“»206. В соответствии с традиционными представлениями о важности правильной похоронной одежды свидетели таких похорон сомневались в их успешности: «.. .толпа, — по свидетельству очевидца, — гудела. Шли разговоры: как его, крещеного человека будут хоронить без попа, да примет ли его земля, одетого в красную одежду. Раздавались соболезнования, возмущения... »207 В отдельных случаях неприятие новой практики находило выражение во вполне традиционных фольклорных нарративах о недовольстве покойного своим погребением:

Вот уже дней пять как по городу циркулирует нелепый и явно контрреволюционный вымысел о Бурылинском кладбище.

Весь вымысел заключается в том, что на кладбище появился будто бы какой-то таинственный дух, который ровно в 12 ч. ночи воет, плачет и просит снять с него красное и надеть белое.

Этот дух присваивается недавно умершему советскому деятелю В. Е. Баранову, которого, как известно, похоронили без попов и не в белом саване, а в красном и со знаменем «Пролетарии всех стран, соединяйтесь! »208.