Новому человеку — новая смерть? Похоронная культура раннего СССР

Трансформация кладбищ в публичные общественные пространства происходила в то время не только в СССР. На рубеже XIX-XX веков изменение отношения к кладбищенским пространствам наблюдалось практически во всех европейских странах. В большинстве стран эта трансформация произошла несколько раньше, чем в Советском Союзе, и не была связана со сломом политической системы и революционными преобразованиями во всех сферах жизниЗЗО. Модерность, во многом навязанная обществу новым режимом, приводила к непониманию и отторжению инициатив власти. Советская «ликвидация кладбищ» до сих пор активно обсуждается в российском обществе, особенно в православных СМИ и публицистикеЗЗ 1. Чаще всего в этих публикациях открытие парков на месте кладбищ трактуется как серия актов богоборческого вандализма и надругательства над усопшими, как целенаправленная кампания по осквернению могил. Впрочем, как было показано выше, за ликвидацией кладбищ в большинстве случаев стояла не столько атеистическая пропаганда, сколько прагматика благоустройства быстро растущих городов, в частности посредством вынесения кладбищ за городскую черту, потребность в общественных рекреационных пространствах и рационализация землепользования.

Реализация этих идей, впрочем, была столь же непоследовательной и непродуманной, как и многие другие проекты молодой советской власти. Острое чувство неизбежного наступления новой счастливой и абсолютно другой жизни в ближайшем будущем побуждало, с одной стороны, воспринимать многие явления как «старые» и «отмирающие», с другой — подталкивало к не всегда продуманным действиям по реализации самых смелых и зачастую фантастических проектов. Как и многие другие такие проекты, идея переформатирования кладбищенского пространства никогда не была оформлена в виде строгого, подготовленного, реалистичного плана. Сродни генеральному плану строительства Магнитогорска, который не раз претерпевал радикальные изменения, когда само строительство уже давно шло полным ходом332, различные попытки переформатирования кладбищ, будь то их заселение или превращение в сады, парки и скверы, никогда не продумывались досконально и крайне редко доводились до конца. В большинстве случаев новые инициативы разрушали остатки кладбищенского благоустройства, не создавая развитых общественных пространств взамен.

История переформатирования и ликвидации кладбищ с целью создания на их месте садов и парков — яркий пример адаптации исторически сложившихся пространств и практик советским режимом. При строительстве нового мира для нового человека ряд градостроительных принципов и объектов старого времени оказались невостребованными. Эти устаревшие объекты, как не нужные более новому человеку, могли быть смело отброшены или радикально переформатированы. Такими объектами, связанными с миром прошлого и его пережитками, являлись усадьбы помещиков, дворцы, культовые здания — храмы, монастыри, мечети. Как бессмысленные «с марксистской точки зрения» они перестают функционировать в своем прежнем статусе и превращаются в те объекты нового режима, которых ранее не существовало или было недостаточно в старом мире. Так, например, церкви становятся клубами, музеями, планетариями — теми культурными объектами, которые в наибольшей степени связаны с идеями обновления и прогрессаЗЗЗ. Аналогичным образом и кладбища, не востребованные в парадигме нового марксистского мышления, становились одним из пережитков, который необходимо «изжить» в старой форме и переформатировать во что-то более «продуктивное».

Традиционное восприятие кладбища как «общины умерших», отношения с которыми не прерываются, но постоянно поддерживаются и обновляются во время ежегодного посещения могил в родительские субботы, равно как и идея «воскресения в телах», обусловливавшие необходимость сохранения тела покойного для последующего воскресения во время второго пришествия Иисуса Христа, несомненно, теряли смысл в системе нового мировоззрениями. Смена доминирующего дискурса с православного на марксистский меняет и трансцендентные основания восприятия кладбищ в целом и того, из чего они состоят, — индивидуальных могил. Если жизнь человека полностью заканчивается после его смерти, имеет ли индивидуальная могила смысл? Могила становится проблемой — зачем тратить силы, время и другие ресурсы на уход за ней? Зачем вообще приходить к «своим могилам»? Традиционные «родительские субботы» — дни посещения кладбищ в течение календарного года, связанные в первую очередь с представлениями о бессмертии души, — теряют смысл. Весь набор традиционных кладбищенских практик оказывается скомпрометирован и не востребован в новой системе ценностей. С утратой прежней роли индивидуального захоронения перестает работать и связанный с ней традиционный сценарий мортальных практик.