Новому человеку — новая смерть? Похоронная культура раннего СССР

Став единственным воплощением в реальность давней мечты о кремации, Первый московский крематорий олицетворял собой то особое место, которое, по представлению большевиков, крематорий должен был занимать в пространстве социалистических городов будущего. Само место, на котором строился Московский крематорий, имело колоссальное значение в этом модернистском проекте. Хотя при подготовке архитектурного конкурса МКХ рассматривало несколько вариантов площадок для строительства, выбор именно молодого Шаболовского микрорайона никак нельзя назвать случайным. Традиционно исследователи уделяют внимание тому факту, что крематорий был построен на территории Донского монастыря, а само его здание было перестроено из церкви353. На мой взгляд, гораздо большее значение для понимания места Донского крематория в культуре того времени имело то, каково было новое, советское окружение постройки.

Юго-западные окраины Москвы, прилегающие к Окружной железной дороге, к моменту переноса столицы из Петрограда в Москву представляли собой малонаселенные и неблагоустроенные рабочие районы с развивающимися промышленными предприятиями. Однако в ви'дении ведущих советских архитекторов именно юго-западное направление должно было стать основным вектором расширения столицы, а новые кварталы юго-запада должны были застраиваться таким образом, чтобы создавать принципиально новую среду для жизни советских рабочих, что в итоге нашло отражение в генеральном плане Москвы 1935 года.

Одним из первых символов нового района, обновленной Москвы и новой жизни в целом становится Шуховская телебашня, построенная в 1920-1922 годах в нескольких сотнях метров от Донского монастыря. Именно эта башня, на которой были установлены антенны Радиостанции имени Коминтерна и самый мощный в Европе (на тот момент) радиопередатчик, использовалась сначала для первых советских радиотрансляций, а затем и для телевещания. Радиовышка высотой 160 метров была в то время самым высоким сооружением не только в столице, но и во всей стране. В 1927-1929 годах в этом же районе строится и первый в СССР дом-коммуна — дом кооперативного товарищества «1-е Замоскворечье», а также Хавско-Шаболовский жилмассив.

Рабочий поселок не только отличался от окружающих построек в архитектурном отношении, являясь воплощением идей архитекторов-конструктивистов и рационалистов, но и предлагал совершенно иное понимание повседневной жизни рабочих, основанное на «научной организации быта трудящихся». Приступая к разработке проекта жилой застройки, архитекторы-рационалисты стремились предусмотреть все потребности будущих жителей и найти возможность удовлетворить их в будущих постройках. Дома включали не только жилые ячейки, но и столовую, клуб, ясли, детский сад. Отдельное место в научной организации быта трудящихся занимал вопрос социальной гигиены. Понимаемая крайне широко, социальная гигиена включала самые разные проявления, которые мы сейчас могли бы отнести к составляющим здорового образа жизни. Начиная с физической культуры и ежедневных упражнений, гигиены тела и заканчивая необходимостью создавать будущим жителям все возможности для более здоровой окружающей среды. Именно поэтому новые кварталы были оборудованы соляриями, душевыми и физкультурными площадками, а сами корпуса Хавско-Шаболовского жилмассива расположены не традиционным образом — по краям квартала, а развернуты под углом 45 градусов к существующей сетке улиц для достижения максимальной инсоляции помещений.

Именно в этом, а совсем не в антирелигиозном контексте ведется обсуждение строительства крематория в публицистике 1920-х годов. Это один из важнейших кирпичиков строительства нового города, нового мира, построенного на научных началах, мира, полного торжества рационализма:

...Новое побеждает старое.

Вот оно, это новое: величественное, урбанистическое здание крематория. Вдали вышка радиостанции им. Коминтерна!..

А вот старое: красные стены былого Донского монастыря.

Где еще так разительно различие веков «нынешнего» и «минувших», где еще в мире — вышка радио и крематорий вырисовываются на фоне красных стен XVI века и шатровых колоколен, с которых глядел еще Дмитрий Донской...

<...>

Мы уходим от этого огненного кладбища. Мощным и легким видением встает радиовышка...

Строятся заводы и фабрики. Дышит мощно земля под белым снежным покровом.

Бегут трамваи. Идут экскурсии в Музей Донского монастыря. Ревут фабричные трубы.. .354

Донской крематорий становится в определенном смысле воплощением утопии, а строительство крематория в центре нового Шаболовского рабочего поселка говорит нам о том, какое значение придается этому типу погребения как элементу жизни человека будущего: кремация важна так же, как обобществленный быт или радио.