Новому человеку — новая смерть? Похоронная культура раннего СССР

В новом мире из всех пространств, связанных с захоронениями, смысловую нагрузку несут только коллективные мемориалы павших за победу общества будущего — коммунистические площадки, речь о которых шла в главе 1. Такого рода захоронения становятся в гораздо большей степени мемориалами, чем могилами, и воспринимаются скорее как публичное место, пространство государственного церемониала, а не как часть кладбища. Именно так — как значимый публичный локус — функционирует некрополь у Кремлевской стены в Москве. Это не место скорби и уныния, не место для горевания и не место, где родственники вспоминают захороненных там людей. Это главный локус политического ритуала страны — здесь проходят демонстрации и парады, здесь принимают в пионеры, здесь находится «пост номер один» и трибуна — место единения народа и власти. Именно такой публичный политический локус формирует и захоронение погибшего рабочего у Горкома в романе «Подземные воды», цитаты из которого приводились в начале этой главы.

Деконструировав семантику базового компонента кладбища — могилы, новый миропорядок в конечном итоге деконструирует и кладбище как таковое. Кладбище как объект-пережиток трансформируется в публичные пространства двух типов — зеленые зоны для отдыха трудящихся и коллективные общественные мемориалы, где возникают коллективные переживания и формируется новый человек.

Между тем подобная утопическая интерпретация мортальных пространств, обессмысливавшая и вытеснявшая событие индивидуальной смерти, имела существенный изъян. Даже в прекрасном мире будущего люди не будут жить вечно, и помимо прекрасных парков и скверов, новых домов и заводов, дворцов культуры и горкомов новые города неизбежно должны будут создавать особые локусы утилизации мертвых тел — обычных, рядовых мертвецов, которые не были удостоены высокой привилегии упокоиться в пределах коммунистических площадок. Таким новым локусом, который вполне вписывался в новый миропорядок, был технологичный крематорий — промышленный объект похоронной инфраструктуры.

Кремация как мортальная практика для города будущего

Как бы ни решалась проблема благоустройства кладбищ, для того чтобы центральные городские некрополи стали парками, скверами или садами, необходимо было, несмотря на растущую численность городского населения, существенно сократить расход земли под захоронения. Единственной возможностью для этого было ускорить внедрение кремации как нового и основного способа погребения. О роли кремации в раннесоветском мортальном дискурсе и о развитии советского кремационного движения подробнее речь пойдет в главе 3, в этой главе я затрону лишь небольшой аспект истории кремации в СССР и буду говорить о месте крематория в социалистическом городе будущего.

Преимущества кремации как способа захоронения, не требующего постоянного прирезания новых территорий к кладбищам, отмечались в Европе задолго до прихода большевиков к власти в РоссииЗЗб. Большевики также полагали, что возможность более рационального использования городских территорий является важнейшим преимуществом кремации перед традиционным погребением в землю, что делает эту практику наиболее «культурным, разумным, экономным и красивым способом погребения»336: При устройстве крематория все кладбища возможно превратить в сады. На этот путь вступили такие консервативные в религиозном отношении муниципальные Советы, как Парижский, постановлением которого кладбище Буа-де-Булонь превращено в площадку для спорта337.

В представлении современников именно широкое введение кремации должно было полностью освободить города от новых захоронений и кладбищ: Вместо кладбища надо построить крематорий, а на месте кладбища разбить парк. Парк с театром, кино и культурными развлечениями. Кладбища из места пьянки, разврата и разбоя должны превратиться в места подлинного отдыха рабочего338. Такое решение позволило бы не только решить проблему «культурного отдыха» рабочих, но и расширить полезное пространство для сельскохозяйственных нужд:

В СССР ежегодно умирает около 4 миллионов человек, для которых требуется около 4 миллионов квадратных саженей земли. В одну и ту же могилу из года в год хоронить нельзя. Срок, после которого могилу можно вновь раскапывать и класть в нее новый гроб, продолжается 25 лет. Следовательно, для того, чтобы узнать — какое у нас количество земли занято под кладбища, необходимо четыре миллиона квадратных саженей помножить на 25. Получится не мало не много как сто миллионов квадратных саженей. Интересы расширения посевной площади и подъема народного хозяйства, таким образом, настоятельно требуют введения у нас кремации339.