Новому человеку — новая смерть? Похоронная культура раннего СССР

Новые принципы застройки района находились в удивительном созвучии с основополагающими идеями кремационного проекта. Советские гражданские инженеры, разрабатывавшие и продвигавшие кремационный проект, считали свою деятельность неотъемлемой частью работы по созданию нового мира, в котором чистота и гигиена будут верным спутником трудящихся. Не случайно одним из «пионеров кремации», активнейшим членом ОРРИК355 и идеологом строительства крематория становится бывший сотрудник Института социальной гигиены Гвидо Бартель. В своих многочисленных записках, докладах и отчетах Бартель говорит о необходимости развития кремации в значительной степени в контексте научной организации быта рабочих356. Именно как один из элементов научной организации быта трудящихся представляет кремацию в радиобеседе 1927 года «Как хоронят по-новому» известный эколог и пропагандист Н. Н. Подъяпольский:

Кремация может дать много нового и полезного для организации быта трудящихся на научных началах. Тут и экономия места за счет мертвых в интересах живых. Тут и борьба с заразными болезнями. Тут и сбережение денег. Таким образом, кремация дает возможность избежать ничем не оправдываемые траты, которые имеют место при захоронении в земле357.

Начиная с этого вполне невинного тезиса, Подъяпольский заканчивает радиобеседу довольно радикальным пассажем, в котором сочетаются представления о строгой функциональности социалистического города, новое понимание того места, которое занимает могила в представлении нового человека о мире, и понимание кремации как важнейшего элемента городской санитарии:

Кремация, конечно, большой шаг в деле оздоровления нашего быта, его организации на научных началах. Но шаг этот не последний. Дело в том, что кремация еще оставляет место для прежнего отношения и в самой процедуре захоронения праха. При ней еще возможны и религиозные обряды, и напыщенная торжественность похорон, которая, в сущности, никому не нужна и только всем в тягость. Возможны и поклонение могиле, и, совершенно не нужные покойнику и обременительные для живых, расходы на сожжение и погребение. Нужно надеяться, что сознательность людей будет расти, и вся религиозная мишура со временем будет ликвидирована. На человеческий труп установится трезвый взгляд, как на животный отброс, имеющий определенную ценность и способный не только требовать расходов на его ликвидацию тем или иным способом, но могущий дать и известную выгоду при его утилизации, т. е. переработки в удобрение и проч. Об утилизации животных отбросов и ее значении в деле научной организации быта трудящихся услышите в моей следующей беседе358.

Хотя тезис Подъяпольского о том, что человеческое тело может после переработки «дать известную выгоду», звучит достаточно дико, это был тот круг вопросов, который действительно волновал его современников. Так, ОРРИК был вынужден сделать специальные запросы в утилизационный завод Мясохладобойни и в Институт социальной гигиены, для того чтобы подготовить ответы на ряд вопросов, часто задаваемых посетителями экскурсий в крематории, в частности: «Если труп утилизировать, на какую сумму можно получить веществ? Какие вещества? Что полезнее для круговорота веществ в природе — закапывание трупа или пепла сожженного?»359 Более того, такой подход был характерен и для европейских кремационистов. Так, ведущий британский кремационист, член Британского кремационного общества Сэр Генри Томпсон полагал, что закапывать мертвые тела в землю — всё равно что зарывать деньги или другие ценности, не давая им возможности принести выгоду и пользу. Именно кремация, по его мнению, могла дать телам такую возможность. В своей работе 1884 года Томпсон делает скрупулезный расчет, согласно которому из 80 430 ежегодно умирающих в Лондоне и окрестностях должно получаться около 206 282 фунтов золы и 5 584 000 фунтов углекислого газа, необходимого для роста растений, высвобождение которого из земли в случае трупоположения растянулось бы на 50-100 летЗбО. Конечно, на рубеже XIX-XX веков в Англии и даже в конце 1920-х годов в СССР — в мире «до холокоста» — все эти рассуждения звучали совсем иначе, чем сейчас. Использование кремационного пепла выглядело вполне невинно и даже обнадеживающе — этот пепел считался одним из элементов общего прогресса, который должен привести мир ко всеобщему процветанию. По точному выражению Томаса Лакера, «быстрая, чистая, технологически продуманная кремация представляла собой вершину модернистской программы науки XIX столетия, достигнутую перед лицом смерти и шире — перед лицом всей человеческой истории. Она была революционной»36Е