Новому человеку — новая смерть? Похоронная культура раннего СССР

Доктор Каменцер, внося свое предложение, несомненно, был озабочен фактом разделения и противопоставления Крематориума-Храма как нового инструмента обращения с мертвыми телами и кладбища как старого и более привычного инструмента погребения, находящегося в той или иной степени в сфере церковного владения. По сути, его предложение было попыткой оспорить новое право на владение мертвыми телами, попыткой найти тот язык и те аргументы, которые позволят сделать этот разрыв между старыми и новыми практиками менее болезненным. И в этом смысле он так же, как и европейские кремационисты XIX века, пытался найти компромисс между традиционными практиками и новой — кремацией481. Сознание того, что покойники будут «преданы земле при обстановке, связанной с представлением о кладбище», — неважно, каким именно способом будет при этом утилизировано тело, — должно было успокоить родственное чувство близких именно потому, что захоронение, пусть даже и кремационного праха, в кладбищенских стенах как будто восстанавливает статус-кво, существовавший в предыдущие столетия: мертвые тела находились в освященной, огороженной кладбищенской земле. Сделать новую практику более неприметной, спрятать Крематориум в зелени деревьев, не отчуждать в его пользу дополнительные городские пространства — всё это находилось в противоречии с программой строительства Крематориума-Храма, который самим своим видом должен демонстрировать не просто новый порядок погребения, а новую монополию на мертвые тела — теперь они должны принадлежать государству и это должно быть очевидно с первого взгляда. Именно такое острое желание ярко противопоставить новую практику трупосожжения старой практике трупоположения, полностью вывести крематорий из пределов традиционной некрогеографии и встроить его в новые городские ландшафты существенно отличало советских кремационистов от их предшественников в Европе.

Ил. 18. Фомин И. А. Конкурсный проект здания Крематориума в Ленинграде (1 премия), девиз «К небу». Август 1919 г. Источник: Ежегодник Общества архитекторов-художников. Выпуск 12: 1927. Л., 1928 Неудивительно поэтому, что Комиссия не приняла доводы доктора Каменцера и выбрала в качестве приоритетной площадки для строительства Крематориума-Храма площадь, расположенную на берегу Невы, занятую амбарами, принадлежащими Александро-Невской лавре. Однако в тот момент эти амбары были уже отчуждены у Александро-Невской лавры и в них располагались товары и фураж, принадлежавшие петроградскому Компроду (Комитету продовольствия), и были единственными городскими складами, куда товары поступали исключительно водным путем. Такое расположение делало эту площадку чрезвычайно важной для снабжения города продовольствием, и Комиссии было отказано в использовании данной территории для постройки крематория.

Альтернативной площадкой оказался другой участок, также примыкающий вплотную к Александро-Невской лавре, — парк, расположенный на Обводном канале рядом с монастырским кладбищем. Главными причинами выбора именно этого места были следующие. Во-первых, строительство крематория не в историческом центре города, а на окраине — там, где нет сложившегося архитектурного ансамбля, с которым архитекторам придется соотносить свои проекты, давало «возможность проявлению свободного творчества, не связанного стилем окружающих сооружений». Во-вторых, выбор этого места в наибольшей степени способствовал бы улучшению санитарной ситуации, поскольку оно было расположено вблизи кладбища и на окраине города в местности с наибольшей смертностью. Таким образом, этот участок удовлетворял как критериям доктора Каменцера, так и критериям Комиссии482.