Новому человеку — новая смерть? Похоронная культура раннего СССР

Историк Михаил Шкаровский в своей работе «Строительство Петроградского (Ленинградского) крематория как средства борьбы с религией» предполагает, что выбор места для строительства Первого петроградского крематория был продиктован в первую очередь желанием нового правительства непременно расположить его в стенах Александро-Невской лавры, чтобы таким образом подчеркнуть его антирелигиозное значение483. Однако, как видно из протоколов собраний Комиссии, рассматриваемые территории находились за пределами монастыря, монастырского кладбища и основных церковных построек и, хотя и были до революции в управлении Лавры, на момент строительства были уже национализированы и заняты городскими складами. На мой взгляд, расположение данной территории на периферии города предоставляло авторам проектов полную свободу в архитектурных экспериментах, а удобство подвоза стройматериалов при выборе строительной площадки играло роль точно не меньшую, если не большую, чем антирелигиозные соображения. Активистов кремационного проекта, по-видимому, не волновали вопросы государственной религиозной политики. По крайней мере, в служебной переписке по вопросам строительства они не используют антирелигиозные аргументы. В то же время они, стремясь получить в свое распоряжение территорию необходимого размера и поддержку в снабжении стройматериалами, были вынуждены играть по тем правилам, которые предлагала власть, и частью этих новых правил было использование церковного имущества (в том числе земель и зданий), которые власть была готова реквизировать для реализации проектов, представлявшихся ей наиболее значимыми.

Такое понимание задачи строительства крематория — как грандиозного архитектурного объекта — возникает как часть проекта монументальной пропаганды в первые послереволюционные годы. Сама архитектурная форма, выбранная для Крематориума-Храма, должна была иметь не меньшее идейное значение, чем практика кремации. Для Комиссии была важна не только реализация кремационного проекта как такового, но и его художественная составляющая, через которую можно было бы возбудить интерес людей к новой погребальной практике. Таким образом, с самого начала кремационный проект выходит за рамки санитарного — в его основе лежит концепт достойного, красивого погребения.

Однако, несмотря на всю настойчивость Комиссии по постройке Первого петроградского крематориума, использовать для строительства данное место не удалось. Начинавшаяся Гражданская война требовала больших ресурсов. Перебои со строительными материалами и рабочей силой заставили Петросовет и Комиссию отказаться от строительства крематория у Александро-Невской лавры. По-видимому, немаловажную роль в этом сыграло и отрицательное отношение горожан, в том числе верующих, к проекту484. Строительство затягивалось. Санитарно-эпидемиологическая обстановка в то же время ухудшалась.

Под влиянием обстоятельств Комиссия возвращается к предложению инженера Козлова о скорейшем строительстве временных трупосжигательных станций:

Постоянная Комиссия считает долгом отметить, что постройка помянутых станций, кроме того, дала бы возможность проверить на практике работу и пригодность разных конструкций печей, а равно выяснить наиболее полезные условия их постройки и эксплоатации, каковой опыт окажет неоценимую пользу при постройке 1-го государственного Крематориума в столице485.

Какой бы важной ни представлялась членам Комиссии идея строительства Крематориума-Храма в Петрограде, этот проект так и остался неосуществленным. Величественное здание, способное создавать в массах особенное настроение, так и не было спроектировано и построено. В конце концов, как уже было сказано, Первый петроградский крематорий был открыт 14 декабря 1920 года в помещении бывших бань на Камской улице Васильевского острова. Символично, что со сменой места изменилось и его название: на смену возвышенному «крематориум» приходит более привычный нам «крематорий». Но даже и в этом аскетичном и совсем не торжественном помещении глава Комиссии Борис Каплун всё же пытается реализовать по мере возможностей идею Крематориума-Храма.

Помещение должно было иметь своды (как в храме), а не обычный потолок. Для этой цели при перестройке здания «в Зале Прощания установлены деревянные столбы, облицованные мрамором и шифером <...>. Зал второго этажа перекрыт фальшивым коробовым с распалубками, сводом из вагонки. Для устройства этого зала были удалены чугунные колонны, несущие перекрытие по железным балкам и заменены деревянной подкосной конструкцией, замаскированной означенным сводом»486. В вестибюле был установлен мраморный камин, «подготовлены две мраморные стильные скамьи», стены облицованы мрамором или подготовлены под роспись маслом, установлен мраморный катафалк на мраморном возвышении487.