Красный цвет после февраля, но еще более — после октября 1917 г. стал заливать все символико-государственное пространство России, попутно заменяя, как уже говорилось, старое значение слова «красный» в устойчивых словосочетаниях-названиях на новое, основанное сразу и на цвете, и на политическом смысле; «красный угол» стал «красным уголком». Но ранее всего преобразилась Красная площадь. 10 ноября 1917 года на ней прошли торжественные похороны погибших на стороне большевиков в дни октябрьских боев в Москве — по решению, как принято было это описывать в советское время, революционных рабочих и солдат. «Похороны павших в борьбе за Советскую власть превратились в грандиозную демонстрацию. В этот день в Москве были закрыты все магазины, не ходили трамваи. С рассветом из всех районов города к Красной площади двинулись траурные процессии, во главе которых шли знаменосцы. Так, в течение одного дня „изменилось“ само общественное содержание Красной площади. Она стала Красной уже в ином, пролетарском значении этого слова. Оставаясь исторической, общенациональной, Красная площадь с этого дня превратилась и в революционную святыню»[753].
Лучше любого комментария передает произошедшие в первые же послеоктябрьские годы социально-речевые изменения, связанные с прилагательным «красный», стихотворение Н. Асеева «Кумач»[754]; вот несколько строф и строк из него:
Красные зори,Красный восход,Красные речиУ Красных вороти красный,на площади Красной,народ.У нас пирогамиизба красна,<…>И красный кумачНа клиньях рубах,<…>И в красном лесубродит красный зверь.И в эту красупрошумела смерть. (Так — от красы через смерть — «красное» становится связанным с кровью).
Нас толпами сбили,Согнали в ряды,мы красные в небоврубили следы. Эти «следы» расшифровываются в следующей строфе недвусмысленно:
и полымем сдулоцарей и царят. Последние строфы делают очевидным, как новой семантикой красы становится огонь (полымя) и неназванная, но наполняющая все кровь:
вся площадь до краяогнем залита!Краснейте же, зори,закат и восход,краснейте же, души,У Красных ворот!Красуйся над миром,мой красный народ! Быстро и, как мы видим, достаточно органично укоренившееся дополнительное — третье (после ценностного и цветового), политическое, значение слова, создав некий новый, трехслойный речевой субстрат, дало толчок для важнейшего правительственного акта, тут же получив от него, в свою очередь, сильный и постоянно действующий импульс.
Был введен символ советской власти — красная звезда, сначала — как нагрудный знак красногвардейцев и коммунаров Красной Армии (приказом Народного комиссариата по военным делам от 19 апреля 1918 г.), затем — как кокарда (приказом от 28 июля 1918 г.), после того как V Всероссийским съездом Советов красная звезда была утверждена в качестве символа «рабоче-крестьянской Советской власти, защитницы бедноты и равенства всех трудящихся»[755].
Брошюра «Красная звезда», изданная в Харькове в 1919 году (еще по старой орфографии), начиналась так:
«Одну минуту, товарищ… Посмотри на эту красную звезду.
Ты знаешь, что это изображает?
и далее идут ответы катехизического типа на этот и другие вопросы:
«Только твой защитник-красноармеец может носить знак красной звезды. <…> Городовой, жандармы, урядник и несчастный забитый солдат. У всех этих защитников царского произвола был один значок: черно-желто-красная кокарда.
Люди с этой кокардой всегда были твоими врагами.
Этот значок нес тебе кнут и неволю.
<…> Иди в Красную армию, над которой горит красная звезда. Под знаком красной звезды ты всегда будешь спокоен за свою свободу <…>.
Гори же ярче, красная звезда, и освети весь мир своими светозарными лучами свободы и равенства всех трудящихся»[756].
Ср. у Маяковского в одном из «Окон РОСТА» («Неделя фронта — неделя потерь», январь 1920):
Эй, товарищи!Все, кто ещевоенной звезды не надели,пополните Красных Армий счетна зов фронтовой недели. Символом новой власти была избрана, однако, не просто геометрическая или иная фигура красного цвета, а именно красная звезда.
Рассмотрим эту — главную — составляющую символа более подробно.