Новые и новейшие работы, 2002–2011

В христианских представлениях звезда — предвестница сияния солнца Христа: «Звезда светлая, явился еси, не прелестная мирови, солнце Христа возвещающи зарями твоими, страстотерпче (имярек), и прелесть погасил еси всю, нам же подаети свет, моляся непрестанно о всех нас» (кондак мученику).

«Яко звезду пресветлую, церковь всегда стяжа ее, апостоле (имярек), чудес твоих многоподавлением просвещаема. Тем же зовем Христу: „спаси чтущих верою память твоего апостола, многомилостиве“» (кондак апостолу).

Необходимо не упускать из виду и восходящее к истокам человечества значение звезд как воздействующих на судьбу человека от его рождения до смерти, а позже — как символов вечности. Участие этих значений в восприятии звезд человеком двадцатого столетия хорошо видно в первых и последних строках цитированного ранее стихотворения Мандельштама:

Где ночь бросает якоряВ глухих созвездьях Зодиака<…>И на пороге тишины,Среди беспамятства природы,Не вам, не вам обречены,А звездам вечные народы.

Поэту достаточно «разместить» стихотворение между этими строками, чтобы передать прежнюю — как когда-то — зависимость народов от звезд как судьбоносного мирового начала.

В христианском мироощущении особое место занимает образ рождественской звезды.

В византийском каноне изображения Рождества Христова она непременный элемент картины. В миниатюре XI в. «высоко над пещерой, у самого поля миниатюры, сияет яркая Вифлеемская звезда, и сноп света от нее, прорезая тьму, падает прямо на лежащего в яслях новорожденного»[757].

Такие изображения («Рождество Христово» или «Поклонение волхвов») — с непременным присутствием звезды — широко распространены в русском лубке XVIII–XIX веков. Иногда звезда остается за рамой, и на Младенца направлен только сноп лучей.

Звезда присутствовала и вне изображения — в самих действиях людей, соединяющих в часы праздника природное с духовным. Обрядовая жизнь в рождественские дни в значительной степени была сконцентрирована вокруг звезды — в рождественский сочельник не полагалось принимать пищу «до звезды», то есть до того времени, когда появится на небе первая звезда, которая и считалась рождественской. Высматривание в рождественский вечер рождественской звезды превратилось в праздничный этикет. «Звезда волхвов» стала символом, своеобразным двойником Иисуса Христа, той путеводной звездой, которая указывает человеку верный жизненный путь.

В России высматривание звезды в стемневшем небе, а затем — как в странах Европы — ношение звезды детьми на палке по домам было также частью рождественских праздников.

С середины XIX века присутствие рождественской звезды на изображениях и — в канун Рождества — на небосклоне стало дополняться ее опредмечиванием.

Это связано с приходом в Россию рождественской елки.

Описание елки как «обычая северных стран Западной Европы, распространившегося и в России», в энциклопедических словарях конца XIX века не указывает «звезду» в качестве обязательного для рождественской елки признака. По свидетельствам коллег, венгерских и итальянских славистов, в Венгрии звезда издавна украшает елку, особенно в реформированной и протестантской церкви; в домах — повсюду; она и в рождественском фольклоре; в Италии пятиконечная звезда с удлиненным верхним концом и хвостом кометы сбоку украшала в 20-е годы XX века елки в буржуазных, богатых семьях, а в небуржуазных украшениями были по большей части фигурки обитателей рождественского вертепа.

В России вслед за елкой пришла звезда (сусальная и, видимо, позже стеклянная), предметно изображающая рождественскую.

Если иметь в виду, что с конца XVIII века в России в лубке, изображающем Рождество, звезда едва ли не обязательный атрибут, эта акцентуация звезды в убранстве елки, причем часто венчающей елку, вполне понятна.