Новые и новейшие работы, 2002–2011

1891 — М. Булгаков, О. Мандельштам, Д. Фурманов, И. Эренбург, М. Шкапская, Б. Лавренев, Р. Фраерман, М. Зенкевич, Е. Зозуля;

1892 — С. Третьяков, К. Федин, А. Малышкин, К. Паустовский;

1893 — В. Маяковский, В. Шкловский, С. Заяицкий;

1894 — И. Пильняк, М. Зощенко, В. Шкваркин, Ю. Тынянов, В. Лидин;

1895 — В. Зазубрин, Вс. Иванов, Э. Багрицкий;

1896 — Е. Оболдуев, Н. Тихонов, П. Антокольский, Е. Шварц;

1897 — П. Слетов, И. Ильф, В. Катаев, Л. Борисов;

1898 — В. Казин, С. Колбасьев, Н. Олейников, В. Лебедев-Кумач, Ю. Либединский;

1899 — К. Вагинов, Ю. Олеша, И. Сельвинский, А. Платонов, Артем Веселый, Б. Левин, Л. Леонов, Н. Зарудин.

Определяющее, с огромными следствиями обстоятельство, объединявшее, осознанно и неосознанно, поколение 1890-х, заключалось в том, что каждый из этих литераторов встретил революцию совершеннолетним и каждый из них сделал свой выбор: остался в России после победы большевиков. Каковы бы ни были личные обстоятельства каждого, результат был один и тот же; и сами они, и власть знали, что они остались жить в России, ставшей большевистской. Это обстоятельство никем, впрочем, не было объявлено, кроме Ахматовой в известных стихотворениях.

Значительнейшая часть работы этого поколения, проходившей главным образом в течение двух первых советских десятилетий (первого цикла) либо запрещалась к печати и изымалась из чтения, либо надолго замалчивалась. Можно обозначить «четыре жизни» литературных произведений этого времени:

1) контекст 1920–1930-х годов,

2) контекст конца 1950 — начала 1960-х (оттепель),

3) контекст 1987–1990 годов (перестройка),

4) контекст 1990-х (постсоветское время).

2. Новобранцы 1930-х (1900–1910)

Это — поэты М. Исаковский, А. Прокофьев, В. Луговской, И. Уткин М. Светлов, М. Голодный, Н. Заболоцкий, А. Введенский, Д. Хармс, Б. Корнилов, Д. Кедрин, М. Петровых, А. Твардовский, П. Васильев, О. Берггольц. Это — прозаики И. Катаев, В. Каверин, С. Гехт, Ст. Злобин, А. Гайдар, В. Гроссман, Б. Лапин, М. Лоскутов, Ю. Крымов, Ю. Герман. Драматурги — Н. Эрдман, В. Киршон, Вс. Вишневский и Н. Погодин.

К одним из них известность пришла уже во второй половине 1920-х (А. Фадеев, Н. Заболоцкий), но большей частью они приобретали ее в начале — середине 1930-х, как А. Твардовский, Д. Кедрин. Сюда относим мы и родившегося в 1899 году А. Митрофанова, к этим же новобранцам попал и более молодой, но рано и бурно вошедший в печать середины 1930-х годов К. Симонов. Все они принадлежали к тем, кто в этой новой России жил уже с малолетства, кто не приходил к признанию основ нового мира, а исходил из него. Именно в годы творчества этого поколения ослаблялась и постепенно исчезала совсем направленность к печати некоторой, сравнительно небольшой части создаваемой литературной продукции. Выразителями этой тенденции стали обэриуты. Подчеркнем, что в литературно-социальной ситуации, когда не сформировалась еще интенция осознанно непечатного творчества (писания «в стол»), они писали не оппозиционно к печати, а вне печати.

Это поколение застало стереотипы послеоктябрьской литературы сложившимися и поставило себе соответственно иные задачи, чем первое. Если поколение 1890-х сделало своей главной темой рефлексию 1) над тем, «что случилось» и 2) над выбором своего места в резко изменившемся мире, то «ровесники века» увидели уже целостность нового мира и захотели ее показать. Это реализовалось полнее всего в работе А. Твардовского, предпринявшего в 1936 году весьма фундированную попытку явить новый универсум.

3. Третье поколение (1911–1923)

Оно распалось надвое:

а) фронтовики (1911–1918, главным образом вступившие в литературный процесс в годы войны или сразу же после победы): Виктор (в отличие от Всеволода) Некрасов, Эм. Казакевич, Я. Смеляков (который, если бы не несколько арестов, должен был влиться в поколение новобранцев 30-х), А. Недогонов, В. Боков (также арестами перемещенный в не свое литературное поколение), М. Алигер, С. Антонов, М. Луконин, В. Дудинцев, погибшие на войне П. Коган и М. Кульчицкий.