Новые парижские тайны

Вообще, умение обходиться без прислуги — большое достоинство американцев. У них действительно нет слуг. Вы возразите мне, что это не совсем так? Возможно. Не буду настаивать. Разбогатевшие лавочники с Бродвея и Лексингтон-авеню отдыхают в более или менее роскошных отелях. Но по-настоящему «крупные» воротилы отправляются куда-нибудь в глушь, например в штат Мэн или в Блу-Маунтинс, в собственные охотничьи домики и жаждут только одного — пожить несколько дней непритязательной жизнью трапперов[48], тех самых трапперов, от которых многие из них ведут происхождение, по праву гордясь этим.

Кассовое окно, или Все народы мира в очереди за кредитами

Не правда ли, странно было бы с моей стороны посвятить добрых два десятка очерков Америке и не рассказать о Вашингтоне? Это все равно, как если бы какой-нибудь иностранец говорил о Франции эпохи Людовика XIV и забыл упомянуть Версаль. Помню, какой отклик в годы войны рождало повсюду слово «Вашингтон», равно как слово «Рузвельт». Помню, как все дипломаты в мире, все финансисты, все экономисты потянулись в прошлом году в этот город, ставший буквально пупом земли. Но это не все. Нет ни одной страны, которая не имела бы в Вашингтоне всевозможных представительств и делегаций. Короче говоря, в этом наименее американском из всех городов «представлен» весь мир. Сами же американцы — служащие своеобразного «офиса» по производству и распределению.

Я чуть было не «увильнул» от Вашингтона, как сказали бы у нас в коллеже, то есть чуть было не решился миновать его и ехать дальше по одному из тех чарующих шоссе, которые я вам описал. Но профессиональный долг заставил меня остановиться.

И вот, ей-богу, мне нечего сказать о Вашингтоне. Не красивый и не уродливый, не огромный и не маленький, не оживленный и не сонный. Летом там скорее жарко, чем холодно, но я — то приехал туда не летом.

Умолчим об отелях: нужно по меньшей мере возглавлять делегацию особой важности, чтобы вас разместили на ночлег хотя бы в ванне. Впрочем, о таком положении дел предупреждают загодя. За двадцать миль до города у дороги виднеется кокетливое здание туристского бюро, где вас ждет любезнейший прием.

Замечу кстати, чтобы не забыть сказать об этом в дальнейшем, что в Соединенных Штатах вас, за редкими исключениями, повсюду принимают любезно. Не только французов. Не только из личных симпатий. Это дело принципа. Здесь считается, что хорошее настроение — неотъемлемая часть гигиены. Даже по радио вам дают заряд хорошего настроения.

Вообще вас повсюду встречают радостно, чтобы не сказать — сердечно.

Итак, нам весьма сердечно сообщили адреса нескольких домиков в восьми-девяти милях от города и выдали специальные талончики. Это наши первые домики-люкс; в таких же, только не деревянных, а каменных или кирпичных, мы еще не раз будем останавливаться на Юге. Вообразите себе коттедж, который пришелся бы по вкусу многим добропорядочным буржуа у нас во Франции, изысканно комфортабельный, с персональным гаражом, у которого ворота не отворяются, а поднимаются — вы, может быть, видели такое в кино.

Но вернемся в Вашингтон, план которого был в свое время начерчен французом[49]. Широкие улицы. Просторные проспекты. Зелень, газоны, как во всех американских городах. Вот только не слишком ли широки улицы, нет ли тут перебора?

Несмотря на такую прорву народа и на то, что город явно перенаселен, у меня было ощущение, будто на мне слишком большой, не по росту пиджак.

Я бы дорого дал за узкую улочку, за обшарпанный дом или просто за обычное здание, не похожее на маленький дворец. Все так гармонично, так богато, так солидно, что кажется, будто по утрам весь город чистят пылесосом.

То же с местными жителями. Здесь нет обычных людей, таких, как мы с вами. Ни среди американцев, ни среди иностранцев. Все они функционеры. Ох, им, пожалуй, не понравилось бы, что я их так называю. Скажем иначе: новые короли, новая аристократия — люди, занимающие более или менее высокие посты во всяких представительствах или офисах. Одни хлопочут, чтобы их странам были предоставлены кредиты, другие эти кредиты распределяют или наводят различные справки, но, в сущности, одно другого стоит.

Эти люди существуют в своем кругу, встречаются в одних и тех же посольствах, на одних и тех же приемах и в одних и тех же ресторанах, где бывают с женами, а ночью их можно увидеть в пригородных ночных клубах, куда они ездят с секретаршами.

Секретарши у них тоже не простые: и нравы, и манера держаться, и одежда, и язык изобличают в них принадлежность к мирку тех, кто чем-нибудь да управляет и подходит к проблемам, стоящим перед человечеством, не иначе как с позиций статистики, оперируя миллионами ртов, которые надо накормить, ног, которые надо обуть, деревьев, которые надо срубить, лир или крон, которые надо перераспределить.