Нужная вещь

Вскоре Конрад начал таскать сумку Гленна и довольно серьезно воспринял эту роль. По сути дела это было единственное, чем он занимался. Когда они вдвоем прибывали в какой-нибудь аэропорт — Сент-Луис, Эйкрон, Лос-Анджелес и так далее, — им требовалось целых пять минут, чтобы пройти сорок футов. На них кидались толпы коллекционеров автографов. Каждые несколько шагов Гленну приходилось опускать свою сумку на землю, чтобы подписать несколько автографов и обменяться с кем-нибудь рукопожатиями. И в этом он был великолепен. Широкая солнечная улыбка на его веснушчатом лице просто озаряла окрестности. Люди вели себя так, словно они были знакомы с ним лично и любили его. Он мой защитник. Он рисковал своей жизнью и бросил вызов русским в небе ради меня.

Они настолько обожали его, что было невозможно обойти их, даже если бы у Гленна имелась такая возможность. Поэтому он опускал сумку и раздавал автографы.

Если Конрад нес обе сумки, то они могли двигаться. Гленн на ходу размахивал руками, раздавал автографы, пожимал руки, ослепительно улыбался без малейшей тени раздражения. Что же до Конрада, то ему не приходилось останавливаться и опускать сумки на землю. Он теперь тоже официально числился астронавтом, но не для толп любителей автографов. Для них он был просто парнем, который носил сумки Джона Гленна. Более того, ой сам себя таким ощущал. Именно этим занималась практически вся вторая группа астронавтов: выполняла черновую работу для первой, одной-единственной, «первоначальной семерки». Конрад, в порядке тренировки, занимался еще и тем, что сопровождал Гленна в его поездках. Теперь, когда проект «Меркурий» близился к закрытию, Гленн должен был возглавить проект «Аполлон» — лунную программу, его «область специализации». Он посещал заводы крупных поставщиков, как и в первые дни проекта «Меркурий». Официально специализация Конрада называлась «Оборудование кабины и интеграция систем», но главным образом он… сопровождал Джона Гленна. Когда Джон прибывал на какой-нибудь завод, это выглядело так, будто генерал приехал проинспектировать воинскую часть. К нему как магнитом притягивало всевозможных особо важных персон, чаще всего конгрессменов и сенаторов. Бывало, что сенаторы действительно отталкивали — локтями! бедрами! животами! — с дороги секретарей, фотографов и простых зевак, чтобы оказаться рядом с легендарным Гленном, поговорить с ним и широко улыбнуться. А возле Гленна постоянно находился неизвестный молодой человек, очевидно, слуга героя поединка, или, как это называлось в британской армии, денщик. Это был безымянный лейтенант Конрад, астронавт из группы 2.

А на чем еще мог сосредоточиться военный пилот, восходящий по огромному зиккурату? Конечно, на астронавтике. И теперь, спустя всего лишь три года, было трудно поверить, что собрание, на котором присутствовали Пит Конрад, Уолли Ширра, Алан Шепард, Джим Ловелл и другие в мотеле «Марриотт» в феврале 1959 года, вообще могло состояться. Кто из них не помнил Уолли тем вечером? Уолли! Он взвешивал все «за» и «против», мучаясь над вопросом: увеличит ли космическая программа его шансы получить в командование эскадрилью F-4H? А теперь Уолли — тот самый парень, с которым они катались на водных лыжах в заливе Чизапик и вместе пережили ту черную полосу в Пакс-Ривер, старый добрый шутник, — стоял у самой вершины невидимой пирамиды. Ибо семеро астронавтов «Меркурия» стали истинным братством. За их сиянием вы уже не видели прежних истинных братьев с военно-воздушной базы Эдвардс.