Нужная вещь

В апреле, когда представители НАСА объявили о наборе второй группы астронавтов, у Конрада и Джима Ловелла были отличные шансы, так как они оказались в числе тридцати одного финалиста, прошедшего первоначальный отбор. Конрад тогда находился в Мирамаре, в Калифорнии, заново проходя ту стадию подготовки флотского пилота, которую уже проходил, — ночные посадки на авианосец. И для такой переподготовки имелись свои причины. Ночные посадки на палубу авианосца были самым обычным делом и, возможно, лучше всего демонстрировали, что накопленные заслуги ничего не значили на каждом новом уровне великой пирамиды. Избран или проклят — это довольно часто определялось именно рутиной. К 1962 году военно-морской флот уже перешел на палубные прожекторные системы, в которых использовались угловые зеркала и линзы Фрезнела. Теперь во время ночных посадок в Мирамаре Конрад и другие парни не зависели от офицера-сигнальщика, который прежде стоял на палубе в люминесцентном оранжевом костюме и размахивал люминесцентными оранжевыми флагами. Ночью — в полной темноте — над слабо различимой палубой посреди океана поднимался и падал светящийся шарик, называемый «фрикаделькой». Этот шарик поднимался и падал потому, что авианосец не желал прекращать раскачиваться только из-за того, что наступала ночь. Эта сальная «сковородка» подпрыгивала в волнах вверх-вниз с амплитудой пять, восемь и даже десять футов. Ночью, когда луна пряталась за облаками, а небо, океан и палуба были черными, маленькая фрикаделька (не больше дюйма диаметром) и огни на корабле казались слабо светящей кометой посреди бескрайней тьмы вселенной. И у пилота должны были быть воля, навыки и все вокруг озарявшая нужная вещь, чтобы посадить пяти- или десятитонный реактивный истребитель на эту тускло освещенную пьяную астральную плиту на скорости 125 узлов. На тренировках пилоту давалось ограниченное количество попыток пройти по этой невидимой тропе. Если он не мог заставить себя пойти на посадку так долго, что топливо заканчивалось, в наушниках раздавалось «отбой!», и он должен был вернуться на учебную базу, где посадочная полоса совсем не двигалась, когда вы приближались к ней… и где все знали, что вот еще один несчастный отбойщик возвращается в убежище, струсив во время ночной посадки на палубу. Если отбои случались постоянно, этого было достаточно, чтобы отстранить человека от ночных посадок. Это вовсе не означало, что с вами как с флотским пилотом покончено. Это лишь свидетельствовало о том, что вы прекращаете заниматься посадками на авианосец, а следовательно, больше не участвуете в состязании,

не поднимаетесь по пирамиде и не входите в общество обладателей нужной вещи. Отличный послужной список и рекомендации, перенесенные тяжелые времена — все это не имело никакого значения, когда случалась подобная вещь. Избран или проклят! (Нужная вещь может треснуть по любому шву.) Бывали ночи, когда фрикаделька прыгала по палубе в стороны, словно серебристые жучки в этих дурацких электронных играх, и пилоту приходилось сажать на палубу свой F-4 — огромную пятнадцатитонную зверюгу — исключительно силой воли.

И ничто — даже огромный взрыв — не могло быть хуже, чем услышать «отбой!»

в наушниках. Отказаться от посадок на авианосцы после восьми лет полетов, после окончания школы тест-пилотов в Пакс-Ривер, после того, как вы стали элитой… Нет, теперь это было невообразимо.

Конрад как раз прошел переподготовку по «посадкам на авианосец в любую погоду» — то есть он теперь был полностью подготовленным боевым летчиком военно-морского флота, — когда получил предложение стать астронавтом. Тот факт, что для роли астронавта

не требовалось даже одной десятой части навыков пилота, совершающего ночные посадки, ничуть не удерживал Конрада, Ловелла и остальных попытать удачи во второй раз. На этот раз Конрад прошел отбор с легкостью. Как и прежде, было тридцать с чем-то финалистов. Но им не пришлось проходить через Лавлейс-клиник или аэромедицинский центр в Райт-Паттерсоне. Их отправили на военно-воздушную базу Брукс в Сан-Антонио, где находился медицинский центр военно-воздушных сил. Медосмотры там отнимали кучу времени, но в целом были вполне обычными. После пяти полетов «Меркурия» стало очевидно, что для работы вовсе не потребуется чрезвычайной физической выносливости.