О бисере, бусах и прошлом времени. Воспоминания московского коллекционера

Старосельское общество состояло из дачников и местных жителей. К дачникам относились неплохо, причем особенной любовью пользовались Марина Александровна и Света Жарова – сами необыкновенно сердечные и общительные. Промежуточное положение между дачниками и местными занимал Александр Матвеевич Петров – уроженец здешних мест, уже давно живущий в Киеве. Он появился в Староселье незадолго до нас и, непрерывно трудясь в течение нескольких лет, успел построить очень добротный дом с баней и всякими угодьями. При первом знакомстве с ним и его женой Ниной Леонидовной эта пара производила весьма странное впечатление: он – типичный деревенский дед с обветренной щетинистой физиономией, в какой-то плащ-палатке и видавшей виды кепке, она – интеллигентная пожилая дама с тонкими чертами лица, бывшая преподавательница английского языка. Их встреча произошла во время войны, когда бравому капитану-разведчику поручили обучить топографической съемке группу ленинградских студенток. Из своих подопечных он, естественно, выбрал самую симпатичную, а ее, по-видимому, в свою очередь не оставил равнодушной лихой военный. Они поженились и оказались на редкость гармоничной парой: его командный стиль смягчался и спокойно направлялся в нужное русло Ниной Леонидовной. Их гостеприимство и помощь оказались неоценимым подспорьем в нашем новом, деревенском существовании.

С другим «романтическим» героем мы познакомились в процессе покупки яиц. В деревне их ни у кого не нашлось, и пришлось нам идти к Гурьянычу, у которого были и куры, и овцы, и даже, кажется, поросенок. Жил он в доме, стоявшем довольно далеко от деревни, и один управлял своим большим хозяйством. Когда мы поинтересовались у него, как ему это удается, он поведал нам свою историю. Еще до войны он полюбил одну девушку из их деревни. Не помню, почему им не удалось тогда пожениться, но когда он вернулся с фронта, пожениться опять не удалось, несмотря на то что она все еще была не замужем. Дело в том, что и у нее, и у него во время войны дома сгорели. «Что же было делать? – объяснил Гурьяныч. – Пришлось жениться на другой, у которой дом уцелел». Но роман с прежней девушкой продолжался. Жена скандалила, вся деревня дружно осуждала бедную девушку, которой пришлось в конце концов уехать из деревни. Незадолго до нашего появления жена у Гурьяныча умерла, и он задумался о необходимости снова жениться.

В следующее наше посещение Гурьяныча мы застали у него пожилую и, видимо, очень больную женщину с маленьким мальчиком. Она оказалась той самой девушкой и рассказала продолжение истории. Уехала она тогда в Орехово-Зуево и поступила работать на ткацкую фабрику. Там вышла замуж, родила дочь. Долго работала ткачихой, стала инвалидом и теперь приехала с внуком на лето погостить к своему старому другу. Гурьяныч отнесся к ее приезду вполне положительно, но сказал, что в качестве жены его бывшая пассия теперь не годится, потому что больна и работать не может. Поэтому вопрос о женитьбе по-прежнему актуален.

На следующее лето мы, действительно, обнаружили у него далеко не молодую, но очень активную хозяйку, которая сообщила, что во время войны научилась управлять трактором и всю жизнь проработала трактористкой. Теперь у нее два взрослых сына, но ужиться с невестками она не смогла и, услышав о проблеме Гурьяныча, переселилась к нему.

Почти все жители Староселья выпивали очень основательно, но сами себя алкоголиками отнюдь не считали. Даже на этом фоне выделялось разветвленное семейство Дуничей: родители и трое сыновей с семьями. Последние относились к тому типу людей, которые не будут работать ни при каких обстоятельствах, вне зависимости от государственного устройства и экономической системы. Они были способны продать корову при наличии маленьких детей, дрова в конце осени или холодильник в начале лета. Зато неумолимая жажда гнала их в лес собирать для «дачников» землянику, малину, грибы, чтобы немедленно пропить полученные за это деньги. При отсутствии даров природы не исключались и мелкие кражи: так, один из их отпрысков собрал клубнику на грядке у соседки и тут же продал ее Нине Леонидовне, которая, не подозревая о ее криминальном происхождении, сварила из клубники варенье, к великому негодованию Александра Матвеевича. Потом ущерб соседке был, естественно, как-то компенсирован.