О Христе по-другому. Подлинный смысл Страстей Христовых

«Не чувствуя больше любви Бога ко мне, я не чувствовала больше и собственной любви к Богу».

Мы снова находим здесь два возможных движения любви, часто проходящей через две последовательные фазы, как мы уже видели. Их исчезновение здесь идет по тому же порядку.

«Уже успевшая привыкнуть к ослепительному свету, теперь она ничего не различает во мраке. Она не отдает себе отчета в той работе, которая совершается в ней на глубине. Она чувствует, что многое потеряла; и она еще не знает, что все это для того, чтобы приобрести все».

«Я не могу объяснить то, от чего страдаю. Страдание, боль, тоска, горе, разочарование, мучение, мученичество, искушение, агония, смерть, разложение, все эти слова ничего не значат и не могут передать состояние моей души».

«Он меня разрушил… Чем больше я благодарю Его за страдание, тем больше Он меня им наполняет».

«Это все равно что обладать Богом, не имея возможности радоваться обладанию, или не имея возможности хотя бы изредка Его видеть, не знаю почему»[331].

Педагогика любви порой похожа на долгую партию игры в прятки, в которой есть что-то жестокое, но в которую Бог играет лишь ради еще большей любви.

Отец Антуан Крозье (1850–1916) был избран Богом на то, чтобы носить на себе раны Христа, разделив с Ним также тоску и печаль. Вот несколько отрывков из его писем и дневниковых записей:

«Но если я страдаю? О, да, и весьма сильно, и я по-прежнему живу, не чувствуя любви Господа… Конечно, я хочу любить, я люблю, по крайней мере, надеюсь, что люблю, несмотря на всю нищету. Я преподношу Иисусу свое страдание…

Я верю, поклоняюсь, люблю во тьме ночи, не видя звезд, ни того, что они скрывают…

Дочь моя, именно в немощи, в тоске, когда ваша душа печальна, как смерть, именно тогда Иисус сполна действует в вас ради других душ… Я всегда нахожусь в таком состоянии.

Я постоянно испрашиваю у Иисуса Его мир, но, похоже, Он еще не удостоил меня того, чтобы мне его дать. Если бы я почувствовал такой мир в себе, то слишком возрадовался бы, и моя жизнь стала бы слишком легкой и слишком сладкой. Я верю, что Бог любит выдерживать на малом огне жертв Своей любви, и в теле их, и в душе. Конечно, по мне, так лучше бы, чтобы Он поглотил меня одним махом. Но прежде всего, да будет воля Его. Его радость — это и моя радость»[332].

Такие испытания, встречающиеся на духовном пути, могут длиться долгие годы, порой даже всю жизнь, почти до самого последнего вздоха. У отца Лорана Воскресения они длились 10 лет. Святая Эмилия Родат (1787‒1852) претерпевала такие испытания целых 32 года, вплоть до самых последних дней своей жизни. У преподобной матери Магдалены св. Иосифа таким испытанием были омрачены 12 или 13 последних лет ее жизни. Иногда такие периоды сумрака пронизываются кратковременными вспышками света. Когда Бог видит, что избранная душа больше не может этого выносить, что положение стадо опасным, тогда Он дарует ей краткие просветы, луч света, позволяющий душе понять, что она по-прежнему под водительством и покровительством Бога. Речь все время идет о том, чтобы вести душу как можно дальше по путям любви.

Святые православной церкви тоже знавали такие испытания. Я приведу здесь всего лишь один пример — святого Силуана Афонского, который в пучине отчаяния услышал глас: «Держи ум твой во аде и не отчаивайся»[333].

Я мог бы вам привести еще множество примеров такого внутреннего отчаяния. Свидетельства тут столь многочисленны, что можно даже сделать на их основании вывод, что так протекает нормальное течение мистической жизни. Мысль о том, что это дано нам в «наказание» за наши грехи, кажется абсурдной. Попытка же понять все происходящее как Страсти Самого Христа, в свете механизма голограммы, кажется мне более справедливой. Все это страдание имеет лишь одну-единственную цель — повлечь за собой еще больше любви, той любви, что длится всю человеческую историю, от Big Bang до Big Boum, ради победы над силами ненависти, гордыни, зависти, жажды власти и стремления подавлять вплоть до уничтожения, разрушения противника. Такое испытание Богооставленностью позволяет тем, кто его прошел, помочь, часто даже не подозревая о том, тем, кто сомневается в самом существовании Бога, или в Его любви, или в смысле собственного существования в этом мире. Это предельное испытание для тех, кто чувствует себя отвергнутым всеми и даже Небом, для тех, кто чувствует себя глубоко виновным, более грешным, чем кто бы то ни было, чувствует, что никто, ни на земле, ни за ее пределами, никогда не сможет их простить, их снова принять, их снова ввести в сонм людей и детей Божиих. Это искушение Иуды!

Христианство — это все это, вместе со всем этим страданием. Можно не любить этого, не хотеть этого, но нельзя сделать вид, что этого нет.