О Христе по-другому. Подлинный смысл Страстей Христовых

У них, как и у людей, своя жизнь, они боятся, что их могут ранить или даже убить, те, кто будет с ними сражаться.

Приглашайте добрые мысли в мягкие гнезда, чтобы их удержать»[107].

Я возвращаюсь к Пьеру Моннье, который из всего вышесказанного сделал вполне определенные выводы:

«Ни один из испускаемых вами потоков не исчезает: никогда не встречая препятствий в бесконечности, они вечны… Я тебе это уже говорил: в области духа любой импульс вызывает волну, которая расширяется и отражается от духовных препятствий самим фактом встречи с ними… Во всяком случае, у этих противоречивых движений духовных потоков есть предел: они будут поглощены в Боге, Который есть Любовь, очистительная и полная милосердия…

Итак, представьте, что все ваши поступки, добрые или злые, образуют космократическое качество духа, если можно так выразиться, вселенских движений; в итоге, если вы поступаете плохо, духовная атмосфера, со своими волнами, лучами и т. д., будет вся пропитана губительными потоками; тогда как совершенное добро очищает духовный эфир (если взять понятное вам сравнение) и порождает чистые потоки… и не просто чистые, но очистительные»[108].

Мне кажется, вы начали, наконец, понимать, что из этого следует. Мысли, чувства, желания, страхи, ревность, ненависть всех разжигателей войны и их окружения, идущих за ними народов, всех этих армий, все это мощные волны, силы, способные действовать, и нейтрализовать их смогут лишь силы любви равноценной мощности. Речь здесь идет о гигантской борьбе сил, невидимых для нас, но от этого не менее реальных. Земные конфликты разворачиваются в двух планах одновременно, и на самом деле то, что нам предстает как два плана — воистину, одно целое. Я позволю себе снова процитировать Пьера Моннье с его грандиозной картиной:

«Я тебе уже давал понять, дорогая мама, что грандиозные битвы, свидетелями которых вы стали, всего лишь отзвук битв, разгоревшихся между духами… духовные битвы начались, продолжаются и еще усилятся, пока не установится новый мгновенный порядок вещей… я пишу: мгновенный.

Война была прелюдией духовной трагедии неслыханной прежде силы, всплеска насилия, борьбы сущностей. Война пробудила дремавший энтузиазм: облагораживающая концепция жертвы приготовила души, это было, если можно так выразиться, „чистка оружия перед походом“; но в то же время, увы! развязавшие битву силы, враждебные Любви, соперничающие с ней, организовались и приготовились.

Силы эти эманируют и из невидимых зон, и из земных; те и другие пополняют оба лагеря. Дорогая мамочка, победа должна достаться армии Христа!

Какой конфликт! Какой конфликт! Вы можете видеть всю его важность на земле»[109].

Эти силы происходят одновременно и из видимого, и из невидимого для нас мира, и развязали битву именно силы, «враждебные Любви». Это, конечно, совсем другой подход к пониманию Первой мировой войны. Наши учебники по истории обычно анализируют конфликт в терминологии противоположных интересов, соперничества, отголосков далеких войн, от времен Людовика XIV, Наполеона, до поражения 1870 года, и т. п. И все это, конечно, так и есть, но за всеми этими причинами и достоверными мотивами стоит гордыня людей, их жажда власти. «Я слишком любил войну», признался Король-Солнце на смертном одре! Недавно в одной телепрограмме показали документы пропаганды двух противоположных лагерей Великой войны, и в каждом из этих лагерей, из этих народов такое презрение и ненависть к другому лагерю! У немцев специфический запашок, они грязные, неотесанные, немножко недочеловеки… Французы, увиденные с другой стороны, тоже… потом недочеловеками стали считать евреев. Весь механизм презрения и ненависти был пущен в ход, чтобы каждого подтолкнуть, если понадобится, к самопожертвованию ради идеала, ради того, чтобы «спасти» цивилизацию. Я ничего не сочиняю, вы и сами все это знаете. Я даже ничего не преувеличиваю. Речь идет о работе, глубоко проникающей в сознание, в поколениях, вплоть до формирования подсознания целых народов.

Ангел из знаменитых «Диалогов с Ангелом», о которых я вам уже говорил, помогает нам углубиться в эту тайна зла, когда говорит о ней в своем резковатом стиле:

«Жестокое слово: добрая война. Будьте внимательны! Сила, не достигшая своей цели, опустошительна, разрушительна, она бы так никогда и ни перед чем не остановилась, если бы не было слабых, если бы не было жертв, готовых принять ее удар на себя.

Это прошлое, так было нужно. Зло, совершив свое дело, уже не может восстать. Жертва берет на себя весь его ужас. Гонитель находит гонимого, и смерть насыщена…

Слабый будет прославлен. Агнец не будет больше заклан на алтаре. Этой войне следовало быть. Горькая чаша уже наполнена. Не дрогните! Насколько она горька, настолько она полна Божественным Напитком, Вечным Покоем»[110].

Уже упомянутый нами Ролан де Жувенель подхватывает эту мысль, позволяя нам лучше понять, как именно функционирует этот механизм, в одном своем сообщении 1948 года: