О Христе по-другому. Подлинный смысл Страстей Христовых

20 июля 1944 года, операция «Валькирия»: это самое известное покушение из всех. В то время группа высокопоставленных офицеров решила убрать Гитлера, чтобы суметь договориться о капитуляции на приемлемых условиях. В ставке Гитлера в Растенбурге было назначено очередное совещание с генералами. Штауффенберг положил бомбу в портфель и поставил его под стол, в ногах у Гитлера. Затем он вышел под предлогом, что ему нужно срочно позвонить. В его отсутствие полковник Брандт передвинул портфель, мешавший ему, и поставил его к массивной ножке стола, по форме напоминавшей перевернутую трапецию. В 12.42 бомба взорвалась, 4 человека было убито, 7 ранено. Гитлер остался практически невредим, его спасла эта ножка стола. Ему оторвало штанину от брюк, которую он послал Еве Браун со словами: «Провидение меня хранит, и нам не нужно бояться врагов»[179].

Конец февраля 1945 года, операция «Фильтры»: Альберт Шпеер, министр вооружений, попытался запустить отравляющий газ прямо в бункер Гитлера через вентиляционное отверстие, которое он приметил в парке канцелярии. Он добыл газ, но, когда решил привести план в действие, заметил, что вентиляционное отверстие заменили трубой четырехметровой высоты. 24 февраля Гитлер еще раз сделал по радио свое столь удивительное заявление: «Голоса меня предупредили. Победа близка, она настанет в этом году. Мои враги исчезнут».

Детально исследуя причины поражения каждого из покушений, приходишь к выводу, что, очевидно, хранила Гитлера какая-то сила из мира иного. К сожалению, я не могу здесь излагать все эти подробности. Могу лишь порекомендовать вам книгу Жана Приёра. В итоге, очевидно, что источником этих сил был не Бог, а Сатана. С начала войны Гитлер заявлял своим генералам: «Гуманные чувства — изобретение XIX века. Нейтралитет не входит в нашу задачу! Если я, Гитлер, погибну в переделке, то Германия должна погибнуть вместе со мной». Эти слова случайно не напоминают вам Карла Маркса?

Заразительность зла

Но, конечно, ни Маркс, ни Гитлер, никто из них не смог бы осуществить свою разрушительную миссию без помощи, и это всякий раз так, целой группы ближайших соратников, разделивших с ними ту же гордыню, ту же жажду власти и богатства, то же презрение к слабым, то же безразличие к страданиям других. И, наконец, и эти соратники не смогли бы ничего сделать без сочувствия и поддержки, более или менее активной или пассивной, всего народа. Достаточно вновь прокрутить хронику или послушать в записи те крики восторга, которые издавали целые толпы на нацистских литургиях, или же вопли радости, раздававшиеся из толпы на площади Венеции в Риме, когда с высоты своего балкона Муссолини объявлял войну Франции. Было что-то вроде коллективного заражения такой гордыней, вроде бы личной в исходной точке, сконцентрированной в определенных людях, и разраставшейся до гордыни целых народов, словно опьянение, распространявшееся от власть имущих на всех остальных. Именно обращаясь к тому, что в каждом скрыто самого низменного, все эти диктаторы, несмотря на их тупость и необразованность, смогли вовлечь, втянуть, впутать, с головой, высококультурные народы в самые безумные и жуткие авантюры. Достаточно еще раз прослушать речи Гитлера или Муссолини, чтобы понять, что ораторы в трансе, что они наполовину безумны. Гитлер заглатывал самые нелепые теории эзотерических учений. Он был убежден, что человечество жило не на поверхности земли, а внутри шара! В самый разгар войны он руководил «научными» опытами, которые должны были это доказать. Но именно их тупость и необразованность и позволяла им говорить с подкупающей толпу властностью и уверенностью, выдаваемой за пророческий пафос. Именно, как говорил Бакунин, пробуждая в каждом человеке «спящего в нем чорта», высвобождая самые низменные страсти, эти «вожди» и сумели повести за собой народы. Без такого сообщничества все эти диктаторы никогда не стали бы столь опасны, остались бы просто обычными преступниками, годными для тюрьмы или для сумасшедшего дома.

Мысли, чувства Карла Маркса или Гителра, если брать только тех, о ком мне здесь удалось хоть немножко сказать, это своеобразные волны. Но также и мысли, чувства их окружения, вызванные ими. За ними возникают мысли и чувства всех этих толп народа, целых наций, следующих за ними, все это тоже волны, действующие силы. Все вместе образует что-то вроде огромной волны, цунами ненависти. Тогда, как говорит Пьер Моннье, «только высшая ступень эволюции сможет это преодолеть мощью противоположных волн…»