О Христе по-другому. Подлинный смысл Страстей Христовых

«О Иисус, дерзните властью Вам данной связать меня с Вами, с Вашими путями и замыслами, в честь той несказанной связи Вашего Божества с нашей человеческой природой, и Вашей человеческой природы с Вашим Божеством, и от происходящего от этого чудесного освящения в этой святой человеческой природе и через нее — всего человечества, всех людей»[263]. В этом отрывке ключевое слово оказывается самым невыразительным: «связь», немного усиленное прилагательным «несказанная». Этапы налезают тут друг на друга, но все же различить их можно. Екатерина сначала напрямую связывает божественность Христа с нашей человеческой природой, обходя стороной промежуточный этап освящения и даже «обожения» человеческой природы Христа через Его божественность. Затем она снова вводит этот промежуточный этап, говоря о «несказанной связи» между человеческой природой Христа и Его Божеством и понимает, что человеческая природа Христа освящена и что это освящение передается затем через человеческую природу Христа всем людям. Стоит сразу заметить, что в таком процессе уже не играют роли границы пространства и времени. Освященная человеческая природа Христа передается таким образом всему человечеству целиком.

Адриана фон Шпейр (1902–1967) работала врачом и была замужем. Она была из протестантской семьи, и такая религия ее не удовлетворяла. Под влиянием отца Ганса Урса фон Бальтазара она перешла в католичество. Он пишет, что сразу после этого на Адриану обрушился «водопад благодатных мистических даров». Ей являлись святые, по одиночке и группами, открывая перед ней «законы Царства Небесного» с помощью символических видений или сказанных сообщений. Ее особый дар состоял в том, чтобы определять духовные состояния различных святых, которых ей называл отец Бальтазар, и она умела их ему описать. Речь шла часто о давно умерших святых, о которых она сама ничего не знала, но по которым у отца Бальтазара было собрано достаточно материала, чтобы убедиться, что ее описания полностью соответствуют тому, что писали об этом сами святые или те, кто о них свидетельствовал.

Осенью 1941 года, вскоре после обращения Адрианы, к ее постели подошел ангел и возвестил серьезным голосом: «Скоро начнется». Так начались ее мистические видения Страстей Христовых, повторявшиеся с того момента каждый год. Она не только не стремилась к ним, но, наоборот, настолько стыдилась, что умоляла Бога изгладить все их следы. После этого момента видимые знаки Страстей появлялись уже редко, лишь иногда на Страстной неделе. Но она продолжала их чувствовать, и боль от этого была столь живой, что она удивлялась, что никто теперь не видит, как струится по ее лбу кровь от тернового венца, при том что сама она чувствовала, что кровь и в самом деле течет.

Но самым главным в этом опыте было нечто другое, то, что относится к духовному порядку и «открывает каждый раз все новые и новые богословские „пейзажи“. В этих „Страстях“ чаще всего речь шла не столько о видении исторических сцен Страстей в Иерусалиме, сколько об испытании состояний души Иисуса, в их полноте и невообразимом разнообразии. Это, как если бы создавались географические карты страдания, на которых до этого было слишком много белых пятен, необследованных областей, причем создавались так, что Адриана во время перерывов и после испытания была способна ясно изложить все этапы своих видений»[264].

Вот как, например, Адриана фон Шпейр понимает наше единство со Христом:

«Христиане призваны не только к тому, чтобы чувствовать свою зависимость от Христа и единство с Ним, но еще и к тому, чтобы узнавать себя в Нем, быть с Ним единым Телом, предлагать Ему на обмен свое тело, получая взамен Его, как дар. Вертикаль Воплощения, сверху вниз ударившая в грудь Богородицы, теперь претворяется в горизонталь, потому что единородный Сын Отца, в виде обычного человека, анонимно и инкогнито, в глазах Отца предстает теперь скрытым в каждом из нас, в любом человеке. Евхаристия по-новому довершает эту тайну, но она ее не создает и не исчерпывает; возможность получить Господа в нашем собственном теле, предложить Ему на обмен наше тело, продлить в нашем теле существование тела Сына таким образом, что наша жизнь живет Его жизнью, открывается нам не только в евхаристии, существует и экстра-евхариситческая возможность совершить это в вере и послушании, потеряться некоторым образом в Теле Господа».

Текст этой великой женщины-мистика, очень трудный для понимания, заслуживает того, чтобы перечитать его внимательно еще раз, там очень сильные мысли.