О Христе по-другому. Подлинный смысл Страстей Христовых

Итак, она говорит, что нам недостаточно просто чувствовать свое «единство» со Христом. Мы должны «узнавать себя в Нем», стать с Ним «единым Телом», предложить Ему свое тело и получить взамен Его. Такое подлинное воплощение Христа в нас может совершиться уже в евхаристии, но может и в простом акте веры. Можно также сказать, что мы сами можем «потеряться» «в Теле Господа». Оба утверждения сводятся к одному: сказать, что Христос скрыт в нас, или что мы потерялись в Теле Христа. И то, и другое совпадает. И это верно для каждого из нас. Мы снова находим здесь в полноте все ту же схему голограммы.

Конечно, такое присутствие Христа в нас или нас во Христе не статично, а динамично. Речь идет не просто о присутствии, но о действии Христа в нас, как это почувствовал в глубине своей души Огюстен Де-лаж (Робер де Ланжеак). Адриана понимает это так:

«На кресте Господь не просто показывает, что Он видимым образом распространяет Свою благодать не только на тех, кто находится у подножия креста, но и на тех, кто некогда, в Ветхом Завете, уже обладал верой и принял обетования, которое Он им дал, и был всегда готов жить исполнением обетования тогда, когда Он соблаговолит его исполнить. Он показывает, что не зря было все то, что они сделали для Него. Что Он не просто страдает за грехи, но таинственным образом участвует в страдании всех верных. Такое сострадание Он ничем не облегчает — потому что Он страдает за них в полноте и восполняет их страдания своим — но и их страдания тоже не останутся ненужными для искупления. Он берет на вооружение все их усилия и попытки верить, страдать и нести ответственность и наводняет их с креста полнотой Своей благодати»[265].

Попробуем расшифровать этот текст, переменив немного порядок фраз, чтобы лучше вычленить то богословское содержание, которое нас тут интересует: грехи, по традиции западного богословия, тут упомянуты, но говорится о них в более общем контексте смыслового целого. Христос здесь «таинственным образом участвует в страдании всех верных». Это утверждение поясняется следующим образом: «Он берет на вооружение все их усилия и попытки верить, страдать и нести ответственность». Текст говорит нам также, что эти «усилия» «не останутся ненужными для искупления». То есть, для искупления нужные не только эти «усилия». Христос их «усилия» «берет на вооружение». То есть Он их поддерживает «изнутри», если можно так выразиться, потому что Он в них, или они в Нем, как мы видели. Он их поддерживает, но не действует вместо них. Более того, в начале текста утверждается, что «те, кто некогда, в Ветхом Завете, уже обладал верой», тоже включены в эту работу искупления, что означает, что голограмма действительно будет голохронной.

Такую же убежденность в подлинном взаимопроникновении между Христом и каждым из нас, по ту сторону пространства и времени, мы находим у многих мистиков, пусть не всегда в столь развернутых, но в четко обозначенных утверждениях.

Вот, например, Габриэлла Босси (1874–1950), мистик, уже не столь утонченная интеллектуально, но зато гораздо более эмоциональная: «Иногда говорят, что в каком-то человеке скрыто множество людей. Христос был всеми этими людьми. Он понес все их грехи… Здесь мы не можем понять это проникновение Христа в каждого и каждого в Христа: это был Бог в человеке. Его спасительная сила была бесконечной, поскольку божественность никогда не оставляла Его человеческую природу»[266]. Здесь это «проникновение Христа в каждого и каждого в Христа» значит то же самое, что и взаимопроникновение, «осмос», о котором у нас уже шла речь. Кроме того, последнее предложение показывает, что спасательная сила Христа происходит из Его божественности, через Его человеческую природу, что опять предполагает еще один вид взаимопроникновения между божественностью Христа и Его человеческой природой.

Педагогика любви

Мы уже понемногу начали, после разобранных отрывков из текстов разных мистиков, понимать результаты этого таинственного присутствия в нас Христа. Теперь нам предстоит понять еще и то, каким образом Христос, в нас, приведет нас к росту любви, так что и мы сами начнем понемногу любить так, как Он любит нас. Речь здесь идет о тонкой игре, проходящей обычно через противоположные фазы: напряженного счастья и тяжелых испытаний. Важно в свидетельствах мистиков увидеть, как они сами это проживали, и как их вели к бесконечному совершенствованию в любви.

Время напряженного счастья