О происхождении времени. Последняя теория Стивена Хокинга

Эта грандиозная арка – знак глубокого и могучего единства природы. Кардинально отличающиеся друг от друга уровни эволюции сливаются во взаимосвязанное целое, пронизанное соединяющими их корреляциями. И, пожалуй, наиболее яркий пример корреляции между множественными уровнями сложности – это поразительная приспособленность к жизни действующих законов физики, тот самый лейтмотив, что звучал у нас в ушах на всем протяжении нашего путешествия. Теперь, на более глубоком уровне, постепенно становится понятно, каким образом мы, маленькая веточка на древе жизни, вместе со всеми остальными живыми организмами на нашей планете, взаимосвязаны с физической Вселенной вокруг нас. Из кусочков складывается целое, и мы начинаем понимать, что это за начало, которое порождает в космосе дыхание жизни. Его, может быть, предвидел со своей гениальной прозорливостью еще Чарльз Дарвин: в 1882 году в письме Джорджу Уолличу[211] он написал: «Принцип преемственности заставляет предполагать вероятность того, что начиная с этого времени принципы жизни будут представать как часть, или как следствие, или как некоторый общий закон, охватывающий всю Природу». Мы, возможно, наконец находимся на пороге принятия этого прозрения.

И тем не менее многие физики, особенно теоретики (те из них, кто привык придерживаться твердой уверенности в существовании глубоких корней законов природы), по-прежнему предпочитают верить, что где-то ждет своего открытия окончательная теория, парящая над физической реальностью и вне ее – гранитное основание башни науки, покоящееся в центре всего сущего. Этому образу мыслей отдал должное и Стивен[212]. «Некоторые люди будут страшно разочарованы, если в самом конце их не поджидает последняя и исчерпывающая теория», – заметил он как-то. И тут же продолжил: «Когда-то и я принадлежал к этому лагерю. А теперь я рад, что наш поиск понимания природы никогда не закончится и что перед нами всегда будут стоять вызовы новых открытий. Без этого нас ждала бы стагнация». Глубоко присущий ему дух исследователя побуждал Стивена быть всегда готовым продолжать движение – и он был счастлив отправиться в волнующее путешествие к своему постплатоновскому открытию.

Как и Дарвин, Стивен чувствовал, что в его позиции было величие. И ведь правда, какая грандиозная открылась ему перспектива! Если все научные законы, включая и «фундаментальные» законы физики, – возникающие, эмерджентные, значит, мы на пороге принятия нового, гораздо более широкого взгляда на природу. В сущности, эти прозрения связаны с последними достижениями в целом ряде научных дисциплин. Отделавшись от идеи, что мы ищем уникальную систему правил, несколько разделов науки начали расширять свой кругозор, переходя от изучения «того, что есть» к изучению «того, что может быть».

В информационных науках искусственный интеллект и машинное обучение уже создают новые формы вычислений и искусственного разума. Некоторые из них обладают способностью эволюционировать и даже включают элемент интуиции – человеческой или нет. Биотехнологии открывают новые эволюционные пути на основе различных генетических кодов и даже белков. Техники генетического редактирования, такие как, например, CRISPR[213], позволяют генетикам точно и целенаправленно модифицировать клеточные ДНК, создавая формы жизни, внешний вид и возможности которых незнакомы живой природе: от гениальных мышей до червей-долгожителей. Возможно, в один прекрасный день так появятся и гениальные, почти бессмертные люди, или скорее постлюди. Квантовые инженеры тем временем создают новые формы материи, в которых чудеса микроскопической квантовой запутанности проявляются на макроскопических масштабах в ежедневной жизни. В некоторых из таких материалов могут даже голографически кодироваться новые теории тяготения и черных дыр, а то и «игрушечных» расширяющихся вселенных, эволюция которых зашифрована в алгоритмах операций, производимых с огромным количеством взаимосвязанных квантовых битов.

У всех этих разработок огромное будущее. Вместо того чтобы всего лишь открывать законы природы, изучая уже существующие явления, ученые начинают предугадывать гипотетические законы и затем строить системы, в которых такие законы появляются. Старая цель познания: найти истинную природу разума или истинную теорию всего, вскоре может оказаться реликтом устаревшего и предельно ограниченного мировоззрения. В своей недавней статье в журнале Quanta Magazine Роберт Дейкграф, бывший директор принстонского Института перспективных исследований, пишет: «То, что мы раньше называли “природой”, – лишь крохотная часть намного более огромного далекого ландшафта, ждущего своего открытия»[214].