О происхождении времени. Последняя теория Стивена Хокинга

Чтобы раскрыть суть того, что остается скрытым на самых ранних квантовых стадиях, мы должны снять один за другим, как шелуху, многочисленные уровни сложности, что отделяют нас от рождения Вселенной. Это можно сделать, если прослеживать развитие Вселенной, продвигаясь против течения времени. И когда мы наконец добираемся до Большого взрыва, нам открывается более глубокий уровень эволюции, на котором меняются и сами законы физики. Мы открываем некую метаэволюцию, где правила и принципы физической эволюции развиваются совместно со Вселенной, которой они управляют.

У этой метаэволюции есть дарвинистский оттенок, придающий ей взаимодействие изменчивости и отбора, что разыгрываются в первичной среде ранней Вселенной. Изменчивость появляется, потому что случайные квантовые скачки приводят к частым малым и действительно случайным крупным отклонениям от детерминистического поведения. Отбор возникает, потому что некоторые из этих отклонений, особенно крупные, могут усиливаться и застывать в форме новых правил, помогающих последующей эволюции. Взаимодействие между этими двумя конкурирующими силами в пекле горячего Большого взрыва приводит к процессу ветвления – что-то аналогичное случится спустя миллиарды лет, когда начнут возникать биологические виды. В этом процессе виды размерностей, сил и частиц вначале разделятся, а затем, когда Вселенная расширится и остынет примерно до десяти миллиардов градусов, приобретут свои действующие до сих пор формы. Случайность, присущая этим переходам, означает, что, как и в случае дарвиновской эволюции, исход этого поистине древнейшего слоя космической эволюции может быть понят только ex post facto.

Конечно, на протяжении обозримого будущего нас будет искушать желание соединить все имеющиеся точки данных, чтобы нарисовать древо физических законов во всей его полноте. Но на этот вызов ответить трудно – имея лишь скудные ископаемые данные, относящиеся к самым ранним моментам Вселенной, видя, что бо́льшая часть содержимого Вселенной покрыта таинственным мраком, мы понимаем, что расшифровать ход космогенеза – исключительно трудная задача. Однако новые телескопы продолжают расширять границы нашего восприятия. Тончайшие наблюдения микроволнового фонового излучения, изобретательные методы поиска частиц темной материи, регистрация всплесков гравитационных волн – все это значит, что физики всего мира работают все более интенсивно, стремясь проникнуть в далекую эру, скрывающую наши самые глубокие корни.

Заметим, что если действующие законы физики представляют собой ископаемые остатки древней эволюции, то с точки зрения онтологии мы, вероятно, должны относиться к ним так же, как и к имеющим вид законов характеристикам других уровней эволюции. Это утверждение можно даже усилить: мы могли бы утверждать, что в широких рамках квантовой космологии между фактом, что на заре современной научной эпохи в Западной Европе доминировали христианские религии и, скажем, значением аномального магнитного момента электрона в Стандартной модели физики частиц нет ни малейшей онтологической разницы. И то и другое – «замороженные случаи», просто относящиеся к очень далеким друг от друга уровням сложности.