О женской стыдливости

Медицина действительно выступает как пелена стыдливости, которая допускает абсолютную свободу выражений, но лишь при условии, что медицинский аспект присутствует на шести уровнях речевой цепи, согласно теории коммуникативного акта, разработанной Романом Якобсоном («Очерки по общей лингвистике»). К этим шести уровням относятся: говорящий (автор книги), адресат (читатель), контекст (рассматриваемый вопрос), сообщение (способ обсуждении), код (используемый язык), контакт (связь, устанавливаемая между автором и читателем). То есть когда врач разговаривает с другим врачом на медицинскую тему, деловым тоном, используя профессиональные слова и выражения, то научность речи подразумевает, что не нужны никакие ораторские меры предосторожности. Но если в этой речевой цепи отсутствует хотя бы одно звено, то у собеседника проявляется реакция стыдливости, которая может, в свою очередь, затронуть все остальные звенья цепи.

Первый разрыв в этой цепи произошел на уровне кода, так как языком научной медицины была преимущественно латынь. В XIX столетии первенство во всех сферах науки давно принадлежит французскому языку, за исключением университетских диссертаций, которые по-прежнему пишутся на латыни.

Если цепь рвется на уровне сообщения (медицинская тема, которая не преследует медицинскую цель), проблема мер предосторожности уже будет иной. Например, юмор студентов-медиков должен оправдывать такое нарушение приличия — задача тем более деликатная, что он защищен с трех сторон: говорящий, собеседник и предмет имеют отношение к медицине (врач разговаривает на медицинскую тему с врачом)! В этом случае на помощь приходит сексуация стыдливости, например обращение к музе… кстати, являющейся представительницей женского пола. Так, неизвестный студент публикует в 1818 году эпиграмму о сифилисе — «Сифилис, поэма в двух песнях», нарушая этим соглашение, касающееся стыдливости, на уровне поэтической функции. Поэтому он его восстанавливает на уровне контакта (фатическая функция), делая намек читателю (мужчине), и на уровне кода (металингвистическая функция) с помощью лукавой ссылки на музу (женского пола), которая вдохновила его на написание этого стихотворения: «Месье, знайте, что стыдливое ухо может слушать мою поэтическую музу». Контекст (референциальная функция) даже подвергается автоцензуре, когда перечисляются конкретные симптомы, более или менее скрытые: «О Муза нежная, сия картина может возмутить твой взор!/ Давайте же укроем пеленой все эти взгляда недостойные явленья». Иначе говоря, врач, который может описать половой акт в рамках своих профессиональных функций, не рискует этого делать даже наедине со своими коллегами, когда он облачается в одежды поэта. Но его оправданием служит то, что его Муза — существо женского пола, впрочем, не без ложного лицемерия: приступы стыдливости создают желаемый комический эффект. Врачи веселятся, представляя женский ротик (Музы), который должен вдохновлять мужчину в сексуальном смысле.

В рамках теории коммуникативного акта по Якобсону можно сказать, что в эпоху, когда женщины не имеют доступа к научным медицинским трактатам, говорящий — это всегда мужчина. А вот в качестве адресата может выступать женщина. В этом случае автор сообщения должен использовать другой язык по сравнению с тем, на каком он говорит с мужчиной. Санитарки, медсестры и сиделки не обязаны знать столь же детально анатомию и медицинские термины, наполняющие специфический словарь врачей, который используется в научных работах, предназначенных их коллегам, или в технических отчетах. Но все эти женщины очень застенчивы, тем более что речь идет о монахинях, о девушках, чьи престарелые отцы нуждаются в медицинской помощи, о «благодушных и кротких женах» рабочих, изнуренных непосильным трудом, или о «добрых и нежных матерях» тех, кого скосила эпидемия, пишет Жозе Моран в работе «Теоретическое и практическое руководство для сиделок» (1824). Они были вынуждены «бросаться в схватку с этой духовной и телесной немощью», несмотря на испытываемое ими отвращение или чувствительность их натуры. Им приходилось сталкиваться с наготой больного во время совершения туалета, омовения или переодевания, по просьбе врача они даже вынуждены были внимательно осматривать анальное отверстие тех больных, которые находились в постели слишком долго. Той речи при разговоре с этими женщинами прост, термины точим, но никогда не вульгарны и не слишком научим. Слова из латыни, ставшие общеупотребительными в процессе длительного их использования («uterus», «anus»), иногда сопровождаются соответствующими словами французского языка («матка», «задний проход»). Речевая цепь медицинского содержания разрывается лишь в одном месте — на уровне адресата.