О женской стыдливости

Остановимся на другом парадоксе Фрейда, который касается больше стыдливости женской. Это «преимущественно женское качество» отчасти связано с «супер-эго», н это «супер-эго» у женщин более эмоциональное и гибкое, менее безжалостное и обезличенное, чем мужское «супер-эго», поскольку его движущей силой выщупает тревога, связанная с кастрацией. Как объяснить это противоречие? Посмотрим, что дает словарь. Говоря о женском теле, Фрейд использует немецкое слово Leib, а когда он имеет в виду мужское тело, он называет его словом Körper. Существует две формы стыдливости: одна из них больше характерна для женщин, другая — для мужчин. Первая заключается в том, чтобы защитить себя от своего собственного тела (Leib), распущенности которого женщины опасаются, сдерживая ее приливы. Вторая состоит в том, чтобы прикрывать тело (Körper), половые органы которого «уязвимы к травмам». Эта концепция вновь опирается на старое женоненавистническое предубеждение о женской незрелости, так как Фрейд сравнивает детские отклонения в сексуальном поведении (когда плотина стыдливости еще не воздвигнута) с сексуальными отклонениями у женщин — жертв «умелого соблазнителя», проституток и «тех, у кого нужно признать склонность к проституции». Поздравляя своего друга Флисса с рождением ребенка, он приветствует того, кто сумел «оградить плотиной могущество женского пола».

Используя свой собственный, подходящий для его целей, словарь, Фрейд в своем оригинальном анализе присоединяется к размышлениям современников о двойственном половом характере стыдливости, который он находит в работах Ницше и Шелера. У женщины стыдливость возникает изнутри, из чувства стыда за сексуальные излишества своего тела (Leib), а мужчина испытывает страх, когда на его тело (Körper) смотрит другой человек, что побуждает его прикрыться. Этот анализ остается зависимым от понятия стыда, которое в то время связывали со стыдливостью, что находит свое отражение в немецком словаре (Scham). Кроме того, Фрейда будут упрекать за то, что образ плотины ставит слишком сильный акцент на социальном принуждении. Поверхностное прочтение его работ может создать впечатление, что он был великим борцом за освобождение подавленных инстинктов, хотя на самом деле он никогда и не помышлял об этом. «Любовное товарищество» анархиста Эмиля Армана, который связывает натуризм с сексуальной общностью, прямо ссылается на Фрейда. Другие авторы, приверженцы христианских идеалов, упрекают Фрейда за излишнее внимание к сексуальности, называя это его «основной ошибкой», которая на практике ведет к «разрушению всех плотин стыдливости», к смешению понятий «жить» и «удовлетворять сексуальный инстинкт». Об этом пишет Жюль де ла Весьер в своей книге «Инстинктивная стыдливость. Позитивная философия, образование» (1935). Напротив, неофрейдисты, в том числе Вильгельм Райх, упрекают его за то, что он развил понятие влечения к смерти в ущерб вопросам сексуальности, и они идут намного дальше в том, что отныне называют «сексуальной революцией».

Сто лет спустя психоаналитики вновь обратят внимание на теории Фрейда, слишком зависимые от стыдливости-стыда, и разовьют их в свете нового понятия стыдливости-уважения, сформировавшегося в 1990-е годы.

Возвращение к абсолюту

Фрейд — не единственный, кто пытается построить теорию стыдливости, возникающей из внутреннего чувства. Другие, менее новаторские, чем у Фрейда, теории используют высшие идеалы (Бога, абсолют, любовь и т. д.). Однако их заслуга состоит в том, что в их анализе присутствует образ себя самого, независимый от взгляда другого человека, и этим подготавливается почва для появления в 1990-е годы концепции стыдливости-уважения.

В 1904 году Людовик Дюга, профессор психологии и автор книг о нравственности, задается вопросом об абсолютности чувств, то есть о таких чувствах, которые не имеют градации. В своей книге «Абсолютное, патологическая и нормальная форма чувств» он выделяет патологические формы чувств, к которым относятся упрямство, фанатизм, аскетизм и нормальное чувство — стыдливость. Рассматривая эту проблему с точки зрения психологии, без какого-либо суждения, он приходит к выводу, что единственной законной формой абсолютного чувства может считаться только стыдливость.