О женской стыдливости

Жюль де ла Весьер строит свою теорию на основе двух понятий: первичной и вторичной индивидуализации. Суть их становится ясной из следующих рассуждений. Как и любой инстинкт, стыдливость выражается в действиях, соответственно двум процессам индивидуализации: первичной или вторичной. Вторичные индивидуализации многообразны, так как они касаются формы, а не сути. Укрывание своего тела, например, не является универсальным и имеет свои особенности в разных культурах: так, в Китае закрывают ноги, на Востоке — лицо. Таким образом, укрывание тела не может рассматриваться как первичная индивидуализация. Проявления стыдливости, выражающиеся в словах и взгляде, тоже могут быть разными. Тем не менее лишь абсолютная форма стыдливости проявляется в сдерживании сексуального инстинкта, в первичной индивидуализации, которую автор теории определяет как колебания динамизма сексуального инстинкта, претерпевающего влияние восприятия. И мы опять становимся свидетелями того, что попытка утвердить концепцию абсолютной и врожденной стыдливости, выделяя из нее все То, что составляет объект кодекса приличия, не может обойтись без понятия стыда. Эта абсолютная стыдливость, которую можно определить только путем разделения старого понятия стыдливости на две составные части, отныне не связана с полом и касается как мужчин, так и женщин.

Феноменология стыдливости

После Второй мировой войны возникают другие теории, авторы которых стремятся пойти дальше традиционной психологии, и теперь уже, наоборот, акцент делается на то, как влияет взгляд другого человека на проявление стыдливости. Начиная с XX века понятие стыдливости касается непосредственно феноменологии: до сих пор никогда еще не проводился тщательный анализ взгляда другого человека. На основании имеющихся данных, однако, можно считать, что традиционная психология уделяла слишком большое внимание стыду, не замечая появления новых концепций. Тем не менее некоторые понятия экзистенциализма, например «грациозное действие», можно рассматривать как вклад, обогативший размышления на тему невидимого покрова стыдливости.

Согласно теории французского философа Жан-Поля Сартра, придерживающегося идей экзистенциализма, существует два типа стыдливости, основанных на открытии существования другого человека. В своей книге «Бытие и ничто» он пишет: «Сам человек может знать только свое бытие-для-себя, то, которое определяется сознанием, и знание это непременно ложное, потому что “бытие-в-себе” (как явление) постоянно остается для нас туманным. Однако взгляд другого человека открывает третье измерение бытия — “бытие-для-других”, “бытие-объект”, которое низводит человека до “наблюдаемого объекта”. Отсюда возникает первородный стыд, стыд “падения” в мир, стыд осознания того, что для твоего существования нужен другой человек: он является необходимым посредником между “я” и “я-в-себе”».

Стыдливость, и, в частности, страх того, что тебя застанут обнаженным, — лишь часть этого стыда: обнаженность выражает это состояние «беззащитного объекта». Значит, одеваться — это «отрицать право видеть другого, когда ты сам невидим, то есть отрицать право быть чистым субъектом». Сартр следует здесь традиции стыдливости-стыда, порожденной взглядом другого человека. В качестве примера можно привести осознание Адамом и Евой своей наготы. Но такая стыдливость-стыд выходит за пределы простого страха наготы и отражает «первородный стыд» того, что человеку для его существования необходим взгляд другого человека. Чтобы избавиться от этого стыда, недостаточно прикрыть свое тело. Человеку необходимо, в свою очередь, смотреть на другого как на объект: это дает ему возможность снова почувствовать себя человеком, потому что невозможно быть объектом для объекта.

Овладеть зрительно телом другого человека — значит сделать его предметом желания, пробудить в себе существо, обладающее плотью. Стало быть, в отсутствие желания тело становится непристойным, «абсолютно раздетым в своих действиях». Рассмотрим, например, ягодицы. Даже обнаженные, они не являются неприличными, поскольку их оправдывает желание, которое они возбуждают. Почему же они становятся непристойными во время ходьбы, даже прикрытые тканью? Дело в том, что в этом процессе участвуют ноги: их движения оправданны, а походка вразвалку, покачивая ягодицами, — лишь следствие неуклюжести, из-за которой эта «изолированная подушка» на бедрах, оживленная неоправданными движениями, становится неприличной. То же самое можно сказать и об обнаженном теле, которое не является желанным. Чтобы вернуть телу «грацию», ему нужно другое оправдание — эстетическое. «Грациозное действие, раскрывая тело как точный инструмент, дает ему оправдание его существования в каждый момент бытия». Ладонь, например, не нуждается в оправдании, поскольку создана, чтобы брать что-то. Обобщал вы ше изложенное, можно сказать, что высший вызов грации заключается в том, чтобы раздетое тело выглядело приличным, «не имея другой одежды, другого покрова, кроме самой грации».