О женской стыдливости

В это же самое время во Франции появляются первые клубы натуристов, и дикий нудизм анархистов приводит их в ужас. Даже если участники этой поездки ссылаются на теоретические положения анархизма («нас вдохновляют некоторые идеи, которые тебе нравятся»), главное для молодых людей — наслаждение жизнью и природой («Какое чудо!», «Это одна из самых лучших поездок…»), и их не особенно заботят великие принципы (выражение «И помимо всего прочего…» явно свидетельствует об этом). Стыдливость — часть тех ограничений, от которых они мечтают избавиться, как дети, которым велено «вести себя хорошо». Но, не осознавая противоречий своим же собственным принципам, они устанавливают для себя иные запреты, а именно: запрет воссоздавать примитивные пары, то есть иметь постоянного полового партнера.

Мечта о простой жизни, избавленной от всяческих табу, породила в 1920-е годы противоречивые движения. Все словно сошли с ума, досадуя на прошлое; три поколения спустя нужно констатировать, что, сами того не зная, они выражали предрассудки своей эпохи.

Натуризм и нудизм

Французский писатель Анатоль Франс в своей книге «Остров пингвинов» рассказывает историю о том, как миссионер, обманутый дьяволом, проводит обряд крещения для птиц, принимая их за людей, живущих по законам природы. Теперь Бог должен превратить их в людей, и начинается процесс цивилизации. В пикантном сатирическом стиле романист описывает нравы западной культуры начала XX века. «Святой Маель» начинает с того, что пытается заставить свою паству носить одежду. Не подозревая ничего плохого, он позволяет дьяволу одеть самку пингвина, которая тут же начинает вызывать чувство вожделения у ее соплеменников.

Испуганный тем, что эти одежды «вместо того, чтобы способствовать появлению стыдливости у пингвинов, приводят к обратному результату», Маель делает открытие: первобытная нагота стыдлива, а одежда придает ей эротизм, заставляя гадать, что же под ней скрыто, а значит — желать этого.

Эта сказка, объединяющая мифы о рае и добром дикаре, характеризует основные идеи, относящиеся к проблеме стыдливости, которые господствовали в мире в начале XX века. Считается, что чувство стыда было неведомо Адаму и Еве до их падения, равно как и дикарям до крещения: нагота не вызывала чувства стыда. Эту идею высказывали философы эпохи Просвещения и врачи в XIX веке. Однако она подверглась пересмотру антропологами и философами. Первые настаивают на том, что обнаженные дикари тоже испытывают чувство стыда, когда кто-то смотрит на их гениталии. Вторые предпринимают попытки определить другой вид стыдливости, основанной больше на уважении, чем на чувстве стыда.

Эти теории, противоречащие христианской традиции, почти не затрагивают общественность. Иронически для Анатоля Франса и, несомненно, для его читателей стыдливость связана с возникновением чувства стыда, с сексуальным желанием, основанным на кокетстве, и с одеждой, которая придает ценность наготе. С этой точки зрения стыдливость является женским качеством: у дьявола не было и мысли одеть пингвина-самца, чтобы привлечь к нему самок. Именно женщину имеет в виду Кьенне де Монжо — пропагандист натуризма во Франции, — сравнивая ее одежду с «мощным афродизиаком» в книге «Красота и свободная культура» (1931). И если в своей концепции здорового образа жизни первые натуристы защищают новаторские идеи, то понятие стыдливости для них определенно основано на старых традициях, которые остались господствующими.

В этом смысле натуризм, возникший в Германии в конце XIX века, обосновывает свое существование, используя практически те же доводы, что и психоанализ. Его цель — не размышление об идеальной ситуации в прошлом или в будущем, а освобождение своих современников от строгих культурных норм поведения. Фрейд лечит неврозы, вызванные этими нормами, с помощью слов — натуризм от них освобождается с помощью отрицания. «Я люблю солнце, я люблю свободу, я люблю мир, я люблю искренность, и я отвергаю стыдливость!» — пишет Роже Саларден в работе «Полная нагота у французских нудистов» (1932). И тот и другой определяют ограниченное пространство — диван или клуб, — места, где временно отменяются социальные правила. Но натуризм является составной частью более амбициозного социального проекта, и становится понятно, что в своем развитии или в своих выводах оба этих движения, существенно изменившие наши представления о стыдливости, могли бы находиться в противоположных лагерях.