О женской стыдливости

В Германии движение нудистов лелеет те же идеалы целомудренной наготы и строгой морали, а также эллинизм и евгенику, выражающиеся в культе здорового и натренированного с помощью специальной гимнастики тела. Эти сложные течения были изучены социологами совсем недавно. Им посвящены работы Чада Росса «Обнаженная Германия: здоровье, раса и нация» (2005), Джона Александра Вильямса «Возвращение к природе в Германии» (2007), Франсуа Руке, Фабриса Виржили, Даниэля Волдмана «Любовь, войны и сексуальность, 1912–1945» (2007). Эти движения были дискредитированы тем, что возникли в эпоху гитлеризма, но нас интересует только то, какое влияние они оказали на женскую наготу. Очищение расы происходит путем освобождения тела, деформированного корсетом, испорченного косметикой и загрязненной атмосферой. Нагота не дает возможности замаскировать физические недостатки и тем самым позволяет произвести естественный отбор спутников жизни. Женщина с сильным телом сумеет лучше выносить детей и родить их без боли — проклятья Евы, которое считается иудейским влиянием на медицину.

Что касается женщины со слабым телом, она гораздо больше зависит от одежды, ведь именно благодаря ей она получает искусственную красоту, которую теряет, обнажаясь. Ее разум не смог развиться в достаточной степени: исключенная из социальной жизни вследствие своего низкого физического развития, она никогда не смогла бы выдвинуть выдающуюся и созидательную идею и превратилась бы в веселую болтушку. Освобожденная от стыда за свое тело, включаясь в широкое движение возрождения, она вновь обрела бы гордость и не боялась бы стигматов материнства. Необходимым условием для этого является восприятие обнаженного тела без эротизма, оно обретает свою красоту в самой наготе, а не в соответствии общественным стереотипам. Таким образом, нудизм, согласно Гансу Сурену (1936), — это «наша природа и выражение нашей арийской чистоты», благодаря которой мы способны смотреть на наготу других без мыслей сексуального характера, «в отличие от других рас».

Однако среди нацистского руководства Германии не было единодушия по этому вопросу. В 1933-м в директиве Германа Геринга говорится, что нудизм представляет собой самую большую опасность для нравственного здоровья Германии, потому что он «притупляет естественную стыдливость женщины, и мужчина теряет к ней уважение». Но эти гонения касаются главным образом групп социалистов. Некоторые из них уцелели благодаря тому, что сменили фамилию или социальный статус, выразив преданность идеям нового режима. С тех пор трудно отличить то, что человек думает на самом деле, от речей, произносимых в угоду обстоятельствам.

Такие же идеи царят в мире искусства. Артисты теперь имеют дело не с пространственно-временным отчуждением экзотизма или истории: напротив, в центре внимания — тело обычного человека, красота которого превозносится выражением напора или игры мускулами у мужчин и материнства — у женщин. Социальная модель утверждается в искусстве. Если связь с повседневной жизнью (спорт, работа и т. д.) приближает произведение искусства к зрителю, то речь теперь идет об идеальной наготе, которая снова отвергает вульгарные детали. «Жировые отложения, дряблость, органика уступили место сильным мускулам и гладкому телу без волосяного покрова, следуя канонам, которые уже были когда-то характерны для классической скульптуры» — отмечает Жан-Франсуа Лаплени.

В скульптуре предпочтение отдается изображению обнаженного мужского тела, которое в представлении западной культуры считается менее эротичным, чем женское, а следовательно, существует меньше поводов подозревать порнографию. Вместо расслабленных поз, многозначительных провокационных взглядов, завлекающих жестов, игры вуалей, в которых упрекают «дегенеративное» искусство, в изображениях женщин преобладает игра на мягкости линий, ширине бедер, способности к материнству. В отличие от мужчин, женщину изображают спокойной, часто сидящей, отдыхающей. Стремясь сохранить дистанцию со зрителем, избегают игры с одеждой и со взглядом: женщину никогда не изображают в домашнем платье, и на фотографиях она никогда не смотрит в объектив.